Доспехи же их были слишком старые и ржавые, чтоб защитить от наших ударов и от такого исхода, так что большая часть оставшейся на ногах нежити оказалась уже изрядно потрёпана.
— Фланги наступают! Остальным ждать команды! Работаем! — заорал командир синих, тоже заметив, что ветер явно переменился.
Ещё раз сплюнув на землю желчь, перемешавшуюся с выступившей на губах, я перехватил древко гвизармы и встал на свободное место в строю. Просунул остриё над плечом пехотинца. Размахнулся ударил.
Работа продолжалась. Нежить всё ещё продолжала огрызаться, но делала это уже вяло и не особо уверенно.
Их командир явно рассчитывал, что наш боевой дух сломается либо в момент прорыва строя, либо под градом стрел и камней. И он почти угадал. Почти.
Шаг назад. Замах. Рывок вперёд. Удар. Треск ткани. Чавкающий хруст разрываемой плоти.
Шаг назад. Замах. Рывок вперёд. Удар. Глухой скрежет металла о металл.
Шаг назад. Замах. Рывок вперёд. Удар. Сдавленный утробный рёв твари, попавшей на пику.
А командир синих прав. Это и впрямь работа.
Тяжелая, предельно опасная, до крайней степени выматывающая, но всё-таки. В строю не до искусства фехтования. Не до вольтов, пируэтов, парирований и kolpo de villano. Для всех этих ухищрений фехтовального искусства нет ни места, ни времени. Единственная твоя задача — это выдержать столько ударов сколько получится, и сделать их столько, сколько позволят силы.
— Центр! Дави гадов!
Мой пехотинец качнулся вперёд. Принял удар копья на щит и тут же выбросил вперёд руку, перерубив кисть одной из тварей, подобравшейся слишком близко.
Я тут же шагнул вслед за ним. Размахнулся и нанёс удар, попав её аккурат в отвисшую челюсть. Остриё гвизармы прошло насквозь, раздробив череп и перебив подгнившие позвонки. Пехотинец снова шагнул вперёд. Оттолкнул щитом тварь, повисшую на моём древке. Снова ударил.
— Марш! Марш! Марш! — орал командир синих. На каждый его выкрик мы делали шаг вперёд. И били, били и били. Несмотря на стук крови в висках. Несмотря на дрожащие от усталости и напряжения руки.
Несмотря на перемешанный с тонкими струйками крови пот, заливавший глаза. Работу надо было доделать.
Командир мертвецов явно растерялся. Остатки его армии продолжали огрызаться, выпадами копий и небольшими внезапными клиньями, выброшенными в сторону нашего строя, но всё больше отходили назад, стараясь просто не попасть в окружение. Над головой вновь засвистели камни. Стрелки врага вновь начали работать по нам немало не заботясь о том, что могут попасть по своим.
