Оставшись совершенно одна, Микелина наконец-то дала волю переполнявшим ее эмоциям. Закрыв ладонями лицо, она зарыдала навзрыд. Ей больше не нужно было притворяться сильной. Ей больше вообще ничего не нужно в этой жизни. Она мертва, убив себя только что своими же собственными руками.
Молниеносно спустившись на первый этаж, Рикардо разъяренно скинул с себя порванную Хант рубашку, оставив ее валяться на подушке широкого дивана большой залы.
Черт возьми, ему было так жарко, словно он варился в адском котле.
Пытаясь отвлечься на любую другую тему, он вновь и вновь представлял перед собой изумрудно-зеленые глаза улыбающейся ему девушки.
Дрянь. Лгунья. Предательница!
Со злостью толкнув стоящую на пути тумбу со свежими цветами, хмурый хозяин особняка с безразличием прошел мимо, даже не оглянувшись на разбившуюся вдребезги высокую вазу.
– Рик!
Услышав позади знакомый голос начальника охраны, Моретти отрицательно покачал головой, открывая двери своего кабинета.
– Не сейчас, Мигель. – Раздраженно произнес он.
– Я занят.
Словно не услышав грозного тона своего босса, сероглазый мужчина спокойно прошел на порог просторной комнаты, решительно направляясь к гостевому креслу.
– Чем? – Присаживаясь без приглашения, с легкой ухмылкой спросил он. – Хочешь запереться и напиться вусмерть, уподобившись нашей общей знакомой? Брось. Оно того не стоит.
Рикардо устало занял свое кресло.
– А что тогда стоит, Мигель? – Подняв голову, совершенно серьезно спросил он. – Что в этом долбанном мире стоит того, чтобы наконец перестать о чем-то сожалеть? Перестать думать? Перестать вообще испытывать какие-то чувства?
Тихо вздохнув, Мигель понимающе кивнул.
– Тебе нужно успокоиться. – Дав дельный совет, совершенно спокойно отозвался он. – Вам обоим нужно успокоиться, пока вы не покалечили друг друга своими упертыми лбами.
Едва заметно покачав головой, сероглазый мужчина вдруг слегка улыбнулся пришедшим на ум мыслям.
– Честное слово, ещё в самом начале всей этой истории я думал, что неминуемо попаду в эпицентр войны между Монтекки и Капулетти.
Однако, как оказалось, в этой трагедии далеко не разъяренные отцы грозятся поубивать друг друга.
Рикардо мрачно усмехнулся в ответ.
– Это триллер, Мигель. – Холодно проронил он. – И вместо нежного Ромео мне более по душе роль обезумевшего Отелло… Клянусь, ее следовало бы придушить за гнусное предательство.
Огорошенно приподняв брови, Мигель предусмотрительно промолчал относительно своего явного удивления.
