Ещё никогда прежде он не видел Рикардо таким темпераментным, страстным… и, кажется, по уши влюбленным. Все его былые увлечения в конечном итоге сводились к полнейшему безразличию к сопровождающей его девушке. Так было всегда. Впредь до Микелины. Кажется, этой зеленоглазой чертовке удалось сделать то, что другим было не по силам. Она все-таки добралась до неприступного сердца этого знойного Казановы, навсегда лишив его былого покоя.
Что ж, это становится весьма интересно…"
"– Она не виновата. – Вдруг произнес старый друг семьи, в упор посмотрев на своего собеседника.
– Что бы ни произошло в той каюте, она не планировала это специально.
Поймав на себе внимательный взгляд темно-карих глаз, он неторопливо продолжил:
– Тедеско опоил ее. Работающий в баре бармен видел, как он смешал два совершенно не сочетающихся друг с другом напитка, попросту приведя ее к стремительному опьянению. А дальше все пошло само собой. Я сам отвел резко ослабевшую синьорину в твою каюту. Поверь, она была не в том состоянии, чтобы что-то замышлять.
Она едва могла пройти пару шагов самостоятельно. К тому же, все ее мысли были заняты совсем другим мужчиной.
Тяжело вздохнув, Мигель укорительно покачал головой.
– Она была уверенна, что ты переспал с Хант во время вашего уединения.
Прикрыв глаза, Рикардо вдавился спиной в мягкую спинку своего кожаного кресла.
– Я знаю. – Тихо произнес он. – Поэтому она и придумала свой план мести, решив развлечься в постели с этим сукином сыном.
Пораженно сведя брови, Мигель тихо кашлянул в кулак, обдумывая услышанную информацию.
– Глупый план. – Наконец, пробормотал собеседник. – Решиться на такое на твоем корабле, посреди работающих на тебя людей… Это очень неосмотрительно и глупо. А она вовсе не глупая женщина, должен заметить. К тому же, она с ума по тебе сходит.
Словно выйдя из минутного забвения, Рикардо угрюмо покачал головой.
– Но она сама так сказала.
– В порыве ревности сказать можно все, что угодно.
– Пожав плечами, сухо подметил Корсе. – Вам лучше поговорить об этом завтра на трезвую голову.
Встав со своего места, широкоплечий брюнет отошел к небольшому, настенному бару и, наполнив два бокала чистым шотландским виски, вновь вернулся к столу.
– Завтра уже не будет. Она уедет отсюда, как только будет готова.
На этот раз Мигель открыто продемонстрировал свои истинные эмоции.
Слабо рассмеявшись, он взял протянутый ему бокал в свою руку.
