Это необычный ответ, и мне не очень в него верится, но британская дама в навигаторе Хантера уже щебечет, что после поворота направо мы прибудем на место назначения.
Я улыбаюсь, когда мы едем по улице, которую я называла домом с пятнадцати лет. Даже после шестилетнего проживания на восточном побережье моя мать до сих пор не полюбила Бостон, а мне он был по душе с самого нашего переезда сюда. В Майами громко, цветисто и, безусловно, весело, но лишь то, что я наполовину латиноамериканка, не означает, что я хочу, чтобы все постоянно было так громко.
Мы жили в Маленькой Гаване, кубинском районе Майами, полном художественных галерей, кофеен и табачных магазинов на каждом углу. И это оживленное место – почти полная противоположность консервативного Бикон-Хилла в Бостоне.
Мой новый город хоть и не тычет собой тебе в лицо, как Майами, но обладает своим уникальным обликом, начиная от кирпичных домов и аллей и заканчивая парком Бостон-Коммон и Ньюбери-стрит. К тому же, несмотря на всеобщее мнение, я откровенно считаю бостонский акцент очаровательным.
– Приехали. Повеселись с родителями, – говорит Хантер.
– Повеселись на игре.
Я с удовольствием замечаю, что он ждет, когда я дойду до крыльца, прежде чем начать отъезжать. В эти дни так сложно найти настоящих джентльменов.
Моя мать визжит от счастья, когда я вхожу в дверь. Она самый громкий человек на планете. Мои друзья твердят, что она клон Софии Вергары из «Американской семейки»[16], и они недалеки от истины. Хотя мама – не колумбийка, как главная героиня, но она сногсшибательно красива и обладает голосом, который мог бы разбить все тарелки в китайской лавке.
Тараторя на испанском, она обнимает меня так сильно, что я едва дышу, а потом тащит меня по коридору на кухню.
– Где папа? – спрашиваю я.
– Едет домой из больницы. Он только после операции, поэтому жди сегодня Ворчливого Папочку.
Я привыкла к Ворчливому Папочке. Некоторые хирурги после операций наслаждаются своим успехом, но папа всегда выжат как лимон, а когда он устает, то становится капризным.
Как маленький ребенок. Но он заслуживает поблажек, потому что он, вообще-то, только что спас чью-то жизнь. После операций на мозг разрешено вести себя стервозно, насколько я понимаю.
– Ты голодна? – спрашивает мама, а потом сама же отвечает на свой вопрос: – Конечно, голодна! Садись, я покормлю тебя, мами. Как учеба?
– Хорошо. – Я рассказываю ей про занятия и проект с Хантером, пока она занимается контейнерами из «Тапперваре».
