Мы останавливаемся метрах в двадцати от входа в общежитие. У дверей несколько полицейских заняты напряженным разговором с человеком в костюме – деканом, понимаю я. Другие члены администрации факультета тоже тут, как и небольшая толпа наблюдателей, которых копы пытаются согнать в одно место.
Доктор Дэвис внезапно хватает меня за руку. Я дергаюсь, потому что его стальная хватка точно оставит на мне синяк.
– Ты знаешь, как туда подняться? – спрашивает он.
Я медлю. Потому что знаю. Не такой уж секрет, что если хочешь потусить на крыше, то надо идти в Бристол.
Но его дикий взгляд говорит мне, что сейчас ему разумнее не подходить к Деми. Черт, я сам едва держу себя в руках, а она моя девушка. Не представляю, как бы я себя чувствовал, если бы смотрел сейчас на свою дочь.
Страх и отчаяние создают в моей крови смертельный коктейль. У меня не перестают дрожать ладони. Я едва стою прямо, а мои голые руки покрыты гусиной кожей.
– Даже если бы знал, копы ни за что не пустили бы нас в здание. Мне кажется, нам придется оставаться здесь.
Ярость жарко горит в его темных глазах.
– И ты заявляешь, что тебе есть чертово дело до моей дочери?
– Мне есть до нее чертово дело. – Я слабо выдыхаю. – Доктор Дэвис. Маркус. Посмотрите на нее. Посмотрите на них.
Его гнев превращается в агонию, когда он опять поднимает голову. Его скальп блестит под светом фонарей, стоящих у тропы.
– Доверьтесь ей, – прошу я.
Он моргает.
– Что?
– Просто доверьтесь ей. Я знаю, что вы хотите подняться туда и ворваться на крышу, но вы только до чертиков напугаете Ти-Джея.
Поверьте, если бы я был там на карнизе и появились бы вы?.. – Я предупреждающе качаю головой. – Вы все только испортите, я вам обещаю. Я знаю, как сильно вы любите свою дочь – вы же приехали из самого Бостона, чтобы потребовать от меня держаться от нее подальше. Мне это, кстати, до сих пор непонятно, потому что я не сделал ничего, кроме как полюбил эту девушку всем сердцем. Я люблю ее и поэтому верю в нее.
Он сглатывает. Его огромный кадык двигается вниз и вверх так, как будто это самостоятельное живое существо у него в горле.
– Она очень умная, – говорю я ему. – И она знает, что делает: мы с ней целый семестр вместе работали над проектом, где она должна была притворяться моим психотерапевтом. Если кто-то и может достучаться до Ти-Джея, то это она. Доверьтесь ей.
Весь боевой настрой, похоже, начал в нем угасать. Его массивные плечи опускаются.
Секунду помедлив, я успокаивающе касаюсь его руки.
