Я отлепляю кроссовки от пола и вылетаю из раздевалки.
– Вот он, – объявляю я пять минут спустя, и внутри меня борются тревога и нетерпение. – Въезд на парковку вон там справа."
"Но когда мы пытаемся на нее завернуть, то обнаруживаем, что ее оцепила полиция Гастингса. На парковке я замечаю скорую помощь, три полицейские машины и два автомобиля службы безопасности университета.
Я матерюсь от негодования.
– Остановитесь тут на обочине. Если машину эвакуируют, то я дам вам свою, ладно?
Он так же нетерпелив, как и я, когда мы вылезаем из его БМВ.
Зимний холод ударяет мне в лицо, как это было, когда мы выбежали с арены. На улице мороз, но кости у меня болят не от температуры. Это страх. Чистый парализующий ужас.
Когда я смотрю на крышу Бристол-Хауса, то испуганно шиплю.
– Господи.
– О боже, – одновременно говорит доктор Дэвис и издает мучительный стон. Я поворачиваюсь и вижу, как он накрывает глаза тыльной стороной ладони, словно ему невыносимо на это смотреть. Потом он бессильно роняет руку и твердо кивает.
– Пошли.
Мы несемся вперед, но полиция оцепила место происшествия. Место происшествия. Господи, я уже считаю это местом происшествия – потенциально разрушительного происшествия.
Я снова смотрю вверх, и у меня почти до удушья сжимается горло. Хотя темные волосы Деми развеваются на ветру, она стоит неподвижно, будто статуя. Она в красном свитере и черных леггинсах и выглядит очень маленькой и хрупкой. Жаль, что я не слышу ее голос и не вижу ее глаз. Ти-Джей стоит рядом с ней в футболке и трениках, крепко прижав к телу руки.
Они разговаривают. Я не знаю, о чем. Мне не важно, о чем они говорят. Я хочу подняться туда и стянуть этого маленького засранца с карниза, а потом сбросить его на хрен вниз за то, что поставил под угрозу жизнь Деми.
Я заставляю себя дышать и замечаю, что отец Деми хочет пройти к дому, несмотря на протесты молодого полицейского, пытающегося его остановить.
– Вам нельзя туда, сэр!
Я перевожу взгляд на лицо этого копа. Я знаю этого парня. Как уж его звали? Албертс? Албертсон!
– Это его дочь, – объясняю я, вставая между двумя мужчинами.
Глаза Албертсона расширяются, когда он меня узнает. – И моя девушка. Вы ее знаете, Албертсон: она была со мной в камере.
Доктор Дэвис с негодованием смотрит на меня.
– В какой камере?
Я отмахиваюсь от вопроса.
– Пожалуйста. Албертсон. – Моему голосу как-то удается звучать спокойно.
Мужчина в форме осторожно оглядывается через плечо, опускает голову в крошечном кивке и дает нам пройти.
