– Почему ты здесь?
– Кто-то сфоткал тебя на крыше, и куча людей пишет об этом в «Твиттере», – объясняет Хантер.
– Нет, не ты. – Я смотрю на отца. – Почему ты здесь? Почему ты не в Бостоне?
– Я приехал, чтобы…
Он замолкает, и Хантер заканчивает за него:
– Чтобы увидеться с тобой.
Папа криво улыбается.
– Нет, парень, мне не надо, чтобы ты прикрывал мою задницу. – Он пожимает плечами. – Я приехал, чтобы сказать ему перестать с тобой видеться.
– Папа. – У меня падает челюсть.
– Я знаю, солнышко.
Прости. Просто я… – Он проводит рукой по лысой голове. – Ты моя малышка. Тебе только что разбили сердце, и я не хотел, чтобы это случилось снова. Нико ранил тебя, а потом я увидел, с кем ты начала встречаться сразу после него. – Он показывает головой на Хантера. – С богатеньким мальчиком, преуспевающим спортсменом. По моему опыту, такие ни одной юбки не пропустят. Поэтому мне показалось, что это рецепт для еще одного разбитого сердца, – ворчит он, – и я не хотел, чтобы это с тобой произошло.
– Уверена, что у тебя были самые лучшие намерения, но Хантер не такой. И, как я уже тебе говорила, мы теперь вместе, и тебе просто придется с этим смириться. Ты можешь либо создать из этого кучу проблем, либо принять его как моего нового парня. И да, он богатенький хоккеист, но… гребаный мой бог!
– Деми, язык.
Я расстроенно перевожу взгляд на Хантера и впервые за пять минут понимаю, что на нем нижняя часть хоккейной экипировки.
– Что ты тут делаешь? Сколько сейчас времени? – Я вытаскиваю из кармана телефон. – Восемь тридцать! У тебя в восемь началась игра!
– Да, я знаю.
Его равнодушное пожатие плечами вызывает во мне еще одну волну паники.
– Тогда почему ты не на игре? Какого хрена ты тут делаешь?
– Язык.
– Папа, честное слово!
У Хантера дергаются губы, когда он тянется к моей руке.
– Детка. Ты правда думаешь, что я бы просто надел форму и вышел на лед, пока ты стоишь в ста метрах над землей…
– В пятнадцати метрах…
– …в тысяче метров над землей с чуваком, который грозится спрыгнуть? Во-первых, сразу видно, какого ты обо мне мнения.
Во-вторых… во-вторых, ничего, ладно? Одного и так уже достаточно. Охренеть, Деми.
– Язык, – ворчит папа.
Хантер выдавливает смущенную улыбку.
– Простите, сэр.
– Тебе надо вернуться на арену, – требую я. – Мы должны вернуть его на арену. – Я несусь мимо них.
