Наконец-то мой голос нашелся:
– Я пойду…
Деми разрывает поцелуй и кладет руку мне на бедро.
– Останься.
Божечки мои. Да, в этой комнате точно больше не осталось кислорода.
– Нет, – выдавливаю я. – Мне кажется, вам, ребята, нужно уединиться.
Конор облизывает нижнюю губу.
– Когда ты был в сортире, я рассказывал Деми о том, как ты вошел в комнату, когда мне отсасывали. Она сказала, что ничего более возбуждающего она не слышала.
Я резко смотрю на Деми, которая соблазнительно изгибает губы.
– Очень возбуждает, – говорит она горловым голосом.
– Почему ты к ним не присоединился?
– Я тоже так сказал! – Кон опять начинает ласкать ее шею. Я знаю, когда он присасывается к ее коже, потому что именно в эти моменты она ахает от наслаждения. Когда он опять поднимает голову, то изгибает бровь и смотрит мне в глаза, словно говоря: «Я готов к чему угодно. А ты?»
Я не знаю, что я, черт возьми, чувствую. Я знаю, что тверд, как скала, и что так не должно быть.
Я знаю, что Деми проводит пальцами по волосам Конора длиной до плеч и тянет за светлые пряди, чтобы притянуть его ближе.
Я знаю, что, когда вижу, как соприкасаются их языки, то хочу вырвать его язык и носить его на шее, как военный трофей, пока я трахаю Деми прямо перед ним.
И вот тогда я не выдерживаю. Палящая ревность в моей крови борется с первобытной потребностью, заполняющей все мое тело. Я рычу как собака и вскакиваю на ноги, заставляя Деми встать со мной.
– Нет. Нет, нет, нет, нет, нет.
У нее расширяются глаза.
– Какого черта?!
Конор только хмыкает.
– Мы уходим, – резко говорю я ей. Мой пульс скачет, дыхание неровное.
– Но…
Я затыкаю ее рычанием.
– Хочешь с кем-то переспать? Переспишь на хрен со мной. Пошли.
28
ДемиЯ не помню, как мы доехали до дома Хантера. Не потому что я пьяна и не осознаю, что вокруг происходит, а потому что я так полна предвкушения, что не могу нормально думать и видеть. Черт, и слышать я не могу: единственный звук, который я замечаю, – это то, как непрерывно грохочет сердце.
Проломить Хантера было очень легко.
Хотя лгать не буду: на мгновение я забеспокоилась, что пересекла черту между тем, чтобы заставить его ревновать и оттолкнуть. Не могу отрицать: целоваться с Конором приятно, но ничто не перекроет головокружительного волнения, когда мы вваливаемся в спальню Хантера и я замечаю ненасытный взгляд на его лице.
Он захлопывает дверь. Запирает ее. Затем движется на меня как хищник и останавливается, когда наши тела находятся друг от друга меньше чем в полуметре.
