– Ты уверена? – У него низкий голос. Хриплый.
– Да. – Я сглатываю. – А ты?
Между нами проносится неровное дыхание.
– Да, к несчастью.
У меня отваливается челюсть.
– Серьезно, Хантер? Заниматься со мной сексом – это тако-о-о-е несчастье…
Он прерывает меня поцелуем, и я тут же забываю, о чем я ныла.
Я помешана на поцелуях этого парня. Горячих, страстных, в них ровно столько языка, сколько нужно – без перебора и слюнявости. Он знает, как заставить меня стонать, как соблазнить меня своим уверенным, умелым ртом.
Его язык соблазнительно касается моего, а большие ладони опускаются на мою задницу, поглаживая линию кожи, где заканчивается платье Бренны.
– Это платье чересчур короткое, – шипит он мне в ухо, прежде чем проскользнуть под ткань руками и сжать мои ягодицы. В этих стрингах моя задница практически голая.
– Коротко – это плохо? – сбивчиво спрашиваю я.
– Да, когда на твоем бедре лежит рука Конора Эдвардса.
– Ревнуешь?
– Да. – Никакого отрицания, только чистый голод в его темных глазах.
Он стягивает с меня платье, отбрасывает его в сторону и отходит назад, чтобы полюбоваться моими трусиками и откровенным бюстгальтером.
– Сними лифчик, – хрипит он. – Покажи мне эти сиськи."
"У меня дрожат пальцы, когда я расстегиваю переднюю застежку. Лифчик летит на пол. И вот я стою перед ним почти голая, и сердце очень громко стучит. Мгновение он мной любуется. Потом облизывает губы и подходит опять, накрывая мои ноющие груди своими ладонями. Когда он проводит большими пальцами по соскам, я скулю.
Они такие твердые, что даже больно.
– У тебя идеальные сиськи, Деми.
Я не могу говорить. Я слишком сильно сосредоточена на его лице, когда он играет с моей грудью. Каждое поглаживание ускоряет биение моего сердца. Уверена, он чувствует быстрое «тук-тук» под своими изучающими ладонями. Когда он останавливается, я чуть не хнычу, но грубые ладони движутся ниже и хватают тонкую резинку на моих бедрах. Он стягивает стринги вниз по моим ногам.
Теперь я полностью голая. А Хантер до сих пор полностью одет.
Он просто смотрит на меня, и горящая в его глазах жажда – это слишком. У меня внутри все сжимается.
– Сделай что-нибудь, – шепчу я.
– Я не должен… – хрипло говорит он и все же берется за воротник и стягивает с себя верх.
Его голый торс – это издевательство надо мной. Гладкая золотистая кожа с вкраплениями волос между тяжелыми грудными мышцами. Скульптурный пресс, сужающийся в осиную талию.
