Вслед улетела и его рубашка. К черту пуговицы! Сорвал, отбросил в сторону, не обращая внимания на треск ткани.
Жасмин лежала на спине, ее волосы рассыпались по матрасу светлым облаком. А взгляд… Он дурел от ее взгляда. И сейчас в нем не было ни капли скромности или смущения.
Он видел, Жасмин хотела его. И это осознание выворачивало его нутро, вспарывало грудь жаром.
Марсель, наконец, сделал то, что хотел так долго. Еще с самого первого поцелуя пухлых губ.
Набросился на приоткрытый рот, а руками расправился с пуговицей и молнией на джинсах Жасмин.
Рывок, один удар сердца — и на молочной коже осталось только белье.
Марс шумно выдохнул, понимая, что сейчас кроме мата из его рта ничего путного не вылетает. Но он не мог, просто не был способен реагировать адекватно.
Он начал целовать тонкую, полупрозрачную кожу, скользя языком, оставляя влажный след. Его пальцы, непослушные и какие-то огромные, никак не могли справиться с застежкой на лифчике.
Марс просто сдвинул эту хрень, высвобождая идеальную грудь.
Наверное, он мог бы провести вот так, вылизывая и посасывая тугие горошины, всю оставшуюся жизнь.
Но чертов член был не согласен с этим. В корне.
И Марс нырнул ниже, к треугольнику темно-синей ткани.
Парень отвлекся, вскинул голову, замер, выводя узоры вокруг пупка языком. И только сейчас понял, что он, мать его так, никогда прежде не делал этого.
Бабы лихо отсасывали ему, а вот он — да никогда! Не его это призвание, чтобы вылизывать киски.
А здесь... это была Жасмин, и с ней все иначе, все совсем по-другому.
Он устроился удобнее, развел стройные и идеально длинные для ее роста, ноги. Видел, как девочка, смутившись, зажмурилась. Яркий румянец вспыхнул на нежных щеках.
А Марса вдруг шарахнуло мыслью: «А вдруг она сейчас представляет Мира?!».
— Смотри на меня, малышка! — рыкнул он.
Жас послушно взмахнула ресницами. Тонкие руки легли на его плечи, затылок.
Повернув голову, Тарновский жадно, но мимолетно поцеловал ладошку, легко коснулся языком тонких пальцев и попытался успокоиться.
— Ты ведь со мной? Не с ним! — отрывисто просипел Марсель.
— Дурачок ты, Марс, — выдохнула Жасмин и тут же прогнулась навстречу требовательным пальцам.
Жас плавилась под его взглядом. Разве можно смотреть вот так, в самую душу?
Выворачивать в ней что-то невероятно значимое, важное настолько, что Жасмин оторвалась от реальности.
Был важен только он — этот сильный, взрывной, темпераментный, дерзкий мужчина.
И Жасмин поняла, что позволит ему все.
