Ее тело, вопреки разуму, настолько жило сейчас инстинктами и гормонами, что само потянулось к ходячему сексу, коим и являлся Марсель.
Однако этот ходячий секс, конечно же, был не один. Люська уже разошлась, что-то говорила ему на ухо и терлась своими формами о бицепсы парня."
"И да, уж Жасмин не понаслышке знала, какими сильными могут быть эти руки, а поцелуи — жадными и дерзкими.
Жасмин резко отвернулась. А в голове — полнейшая каша и сумбур. И только одна четкая мысль:
— Как же я ненавижу его! — повторяла Жас вновь и вновь, пока протискивалась к туалетам сквозь толпу вновь прибывших желающих потусоваться.
Хотелось уединиться в кабинке, передохнуть, убедить себя, что все ведь так и должно быть. Это же Марс! На него девушки так и липнут. Да и сам он не упустит момента. Чтобы, да, «потрахаться».
Жасмин с омерзением вновь и вновь повторяла ненавистное слово. Она его ненавидела так же сильно, как и самого Тарновского.
Боже, какой же дурой она была, позволив себе допустить мысль, что она и Марсель.
..
Дура! Глупая и наивная дура!
Жасмин не дошла до заветной двери уборных всего лишь метра. Крепкая рука перехватила ее за локоть.
— Пошел на хрен! — рявкнула она, надеясь, что к ней полез кто-то из незнакомцев.
— Я там, походу, прописался, благодаря тебе, — раздался негромкий голос, который ни с чьим невозможно спутать.
— Отвали! — не менее грозно припечатала Жасмин, но пришлось притормозить.
Марсель, он ведь как бульдозер, прет к выбранной цели. И не остановить.
Жас ощутила, как обжигающие ладони крепко фиксируют ее талию. Секунда — и девушка оказалась прижатой спиной к стене, а Марс стоял, нависая над ней.
И да, здесь было слишком много народу, чтобы кто-то обратил на них внимание. Однако всегда была вероятность встретить знакомых. Слишком уж известны Тарновские в городе. Да и скандал все еще не утих, самые стойкие и выносливые репортеры по-прежнему мусолили пикантные картинки с торжества и Марселем в главной роли.
Опять же, Жасмин собственными глазами видела его и Ингу, и о минете не забывала.
— Дай пройти! — прошипела Жас, вперила взгляд в распахнутый ворот мужской рубашки и поняла, что не сводит глаз со смазанного ярко-алого следа женской губной помады.
И злость на Марса, кажется, разрывала ее душу изнутри. Было больно, обидно, хотелось расцарапать красивое лицо Тарновского и убежать отсюда.
Жасмин выдохнула, понимая, что не имеет она никакого права даже думать о подобном.
