В мгновение ока рычащую махину отбрасывает как игрушку, но она тут же вскакивает на все четыре лапы и уже на четвереньках несется на Степана, словно лось под колеса машины.
Царский охотник разводит руки в стороны. Расцветают алые языки. Всё тело Степана покрывается пламенным доспехом.
Бум-м! Горящая тварь и огненный человек сцепляются в яростной схватке. Они падают, катятся вместе, сминая кусты, поджигая деревья.
Бигусы поменьше еще не закончились. Набежало еще где-то с пять штук. Я влезаю зверям в головы. Паралич бы отнял много сил, поэтому обхожусь телепатическим плащом.
Резко мы с одноклассниками пропадаем с «радаров» обезьян.
— Добивайте! — командую товарищам. — Они вас не видят."
"Гриша со Светой атакуют обезьян. Пули, молнии и файерболы разят зверей. Я же бросаюсь на выручку любовнику своей матери. Степан по-прежнему вязнет в плотной схватке с Красным. Во все стороны брызгают огненные кольца, а зверь истошно грызет доспех царского охотника.
Хватаюсь пальцами обеих рук за виски. Пускай Красный бигус защищен от манипулирования разумом, что-то я могу сделать.
Ну должен, по крайней мере.
Любая защита — физическая, ментальная, неважно, — подвержена урону. Например, у боевого мага образуется стихийный доспех, который спокойно выдерживает автоматную очередь. Но все равно под обстрелом ему несладко. И даже одна пуля создает минимальный ущерб, может, синяк, может, нет, но что-то есть.
С ментальной защитой дела обстоят так же.
Итак, паралич и амнезия отпадают. Слишком ненадежно, и каждая атака требует заветных нескольких секунд, которых сейчас нет.
Но за четыре года я освоил и псионические разряды. Буду долбить ими, пока не выйдет толк.
Решено — сделано. Я разряжаюсь залпом псионической силы. Разряды не оказывают физического воздействия, но влияют на разум жертвы, причиняя ей боль или лишая сознания.
В моем случае отдача не столь эффективна. Красный бигус замирает на доли секунд, но этого хватает Степану, чтобы столбом огня сбросить зверя. Я продолжаю пси-обстрел. Не вставая, зверь дергает рогатой головой, рычит, бьет лапами об землю.
Ему явно больно.
Степан же отскакивает ко мне и на расстоянии обрабатывает бигуса огненными атаками. Вдвоем мы мутузим зверя, нанося физические и психические атаки. Выносливость отказывает бигусу, и вот он уже лежит без сил, скуля раненым животным.
Последний штрих наносит Степан. Он ударяет каким-то мегаогромным огненным шаром. Бигус превращается в груду сожженного мяса. Только рога остаются красного цвета.
