Я верю тебе, мой храбрый мальчик.
– Буду, – пообещал Сеп.
Они посмотрели в глаза друг другу.
– Буду, – повторил он, а затем вывел велосипед на дорожку.
Впереди вдруг вспыхнули два сияющих глаза – две точки света в темноте. Мама ахнула и прижала руку к груди.
– Чёртова лиса. Чуть сердечный приступ из-за неё не получила.
Лисица подошла к тропинке и двинулась вперёд.
– Можно мне ветчину? – спросил Сеп.
– Нет, – ответила мама, качая головой. – Нет, ты знаешь, как я отношусь к тому, что ты прикармливаешь это животное, – они паразиты, Сеп.
Лис сделал ещё один шаг вперёд, затем отпрянул назад. Зевнул, широко раскрыв розовато-белую пасть, и облизнулся.
– Ну пожалуйста? – попросил Сеп. – Я уже давно его кормлю. Он мой… он мой друг.
И протянул руку.
Мама закатила глаза, но ветчину отдала. Кусок был скользким и холодным, и Сеп положил его на ладонь.
Лисица медленно подошла и взяла мясо. Сеп замер и едва уловимо провёл рукой по шерсти животного. Та была мягкой, тёплой и толстой, под ней ярко и горячо пульсировала жизнь, но потом животное вздрогнуло от прикосновения.
– Шшш, – сказал он, – всё хорошо… всё хорошо…
– Сеп? – прошептала мама.
Сеп снова погладил лисью шерсть, позволяя ей струиться сквозь пальцы, наблюдая, как лунный свет играет с цветом; затем пощекотал лисице уши, и та потёрлась о его руки. Сердце Сепа радостно забилось, он попытался сдержать восторг – но лиса отступила, и её глаза тревожно вспыхнули.
– Прости, – снова сказал он, улыбаясь. – Иди.
Большие янтарные глаза посмотрели на него ещё секунду – а потом лис убежал к деревьям, неся добычу в зубах.
Сеп выдохнул, ощутил, как сердце успокаивается, и оглядел свой сад, все те безопасные уголки, которые он создал здесь за эти годы, за кустами и среди деревьев.
– Никогда больше так не делай, – наказала мама и поднялась по ступенькам к двери. – Позвони, если я тебе понадоблюсь, – добавила она, прежде чем войти в дом.
– Твой номер по-прежнему 999? – спросил Сеп.
Она засмеялась, затем послала ему воздушный поцелуй и закрыла дверь.
Сеп забрался на велосипед. Ржавчина покрыла раму волдырями, и когда он устроился на сиденье, оно пронзительно заскулило. Сеп нажал на педали.
Цепь осталась прочной.
Он встал, заставляя несмазанные колёса повернуться, взобрался на холм, а когда повернул к ферме, прочь от города, школы и человеческой жизни, посмотрел в небо и удивился, как на вращающемся каменном шаре это безумие случилось с ним сейчас, в этот самый момент.
