Они тебя не вылечат, но боли не будет и сил станет больше. Но мне нужно, чтобы ты рассказала мне, где и как найти того, кто покупает документы. Как вас находят?
Магда вздохнула. Она понимала, что ей уже нечего терять. Но если она получит лекарство и принесет домой еду, то жизнь ее станет гораздо легче. Оставшаяся жизнь."
"– Нас находят на черном рынке. Это русские или польки, нет, не немки. Это очень хорошо одетые дамы. Очень хорошо видно, что они не голодают. И никогда не работали. Я всегда смотрю на руки. Ко мне подошла дама, Ева.
Я все время смотрела на ее руки и думала, что она, наверное, даже никогда сама не стирала. У нее очень короткие ногти, с ярким лаком, но такие короткие, почти до мяса обрезаны. Она сказала, что слышала обо мне в церкви, у нас есть своя церковь, мы все туда ходим молиться. Это община. Не надо думать, что у нас там секта, и она готова выкупить мои документы. Все равно нам выдадут новые, Советы. А можно всегда сказать, что мы их потеряли. Я продала все сразу, не думая. За еду, дрова, одежду.
Она привезла купленное на машине к нашему церковному дому.
– Запиши мне адрес.
Магда кивнула:
– Да, хорошо.
– Много ваших женщин продали документы? Были ли среди них мужчины?
– Нет, только женщины. Мужчины их не интересовали.
– Только польки?
Магда кивнула:
– У нас в общине только польки.
– Когда проходят ваши встречи?
– По ночам.
– Сегодня?
Магда отрицательно покачала головой.
– Нужна машина. Пешком далековато, – сказал Афанасий Федорович, посмотрев на адрес.
А Семен понимал, что, кроме машины, нужны еще и люди.
Один он не успеет везде. Значит, в любом случае нужна поддержка.
По словам Магды, там все было поставлено на поток. Документы покупались десятками. А вот девушки, продавшие их, многие потом умирали. Чаще всего у них была такая же болезнь, как и у Магды.
– Ты же понимаешь, что вас травили? И та еда, которую они передавали вам в обмен на документы, была отравлена. И теперь всю вашу общину разгонят, потому что я обязан доложить о происходящем, – жестко сказал Семен.
Магда подняла на него воспаленные глаза.
– Ни я, ни моя семья не просили войны. Мы выживаем. Виноваты немцы, а страдает Польша. Пусть недолго, но я выкупила своей семье жизнь без голода.
Семен покачал головой, но поймал себя на мысли, что, может быть, и прав Афанасий Федорович. Но в любом случае игру пора начинать.
Сейчас, ночью, никто, конечно, не пустит его в комендатуру. Там в сейфе нужно было кое-что забрать. Ох, как жаль. Ну да ладно.
