Завтра нужно будет попытаться добраться до этих ящиков. Тем более что командир написал, что прибывает остальная группа. Правда, не полностью. Всего их будет пятеро. Работают по старой схеме. Расходятся по городу в центре – квартира рядом с Семеном. Служебная. Закреплена за военврачом Линеевым. Ключ от квартиры под жабой – то есть под самым большим камнем рядом с домом – в саду.
Семен усмехнулся. Нельзя им привыкать к чему-то. Даже к своим именам, мало ли куда забросит в следующий раз, но все равно у каждого был свой почерк, что-то свое, какой-то жест, взгляд, привычка.
Семен обожал кофе. И слыл аристократом, что для советского человека было зазорно. Пятном на репутации. Грубоватый Кардиган, он же Руслан, два часа учил Семена правильно плеваться по ветру. Чтобы чуть меньше в нем было этой утонченности. А вот командир в любом месте мог быстро обустроить уютный штаб. С комфортом. И ключ от него всегда был под жабой.
Семен улыбнулся.
А о том, что найден новый труп, он узнал на следующее утро, когда шел на работу.
Глава третья
Семен проснулся за два часа до встречи. Плохое предчувствие или интуиция, можно называть это как угодно, но еще немного, и Серабиненко побежал бы искать Раглана. Что-то не то.
Командир сидел на скамейке. Казалось, что просто присел отдохнуть. Семен пришел на встречу за час до начала рабочего дня и понял, что, кажется, опять ему придется брать расписку у караула о том, что задержался, потому что снова нашел тело.
Выражение лица командира было спокойным, расслабленным. Чтобы подпустить кого-то к себе так близко, он должен был или хорошо знать этого человека, или… Да даже если бы он хорошо знал этого человека, просто так бы не подпустил. Слишком хорошо Серабиненко знал своего командира.
Отстраненно подумал о том, что по сложившейся традиции позывной Раглан теперь переходит к нему. И что нужно будет узнать у Томы причину смерти и встретить группу, если он правильно все понял, что члены группы по прибытии в город найдут его сами.
Будут еще двое. Их так и было всегда четверо. Вернее, теперь трое."
"Мысли оглушали. Но думать себе пока что Серабиненко запретил. Сначала работа, потом все остальное. Борис Борисович, хоть и был ненамного старше Семена, всегда казался ну если не небожителем, то явно стоящим на какой-то другой ступени развития. Даже на полностью просматриваемой площади, где вообще никого не будет, он мог подойти незаметно.
