Семен, конечно, согласился и теперь время от времени приносил ей мелкие приятные подарки, чтобы можнобыло оставлять их на столе, вроде как подарил возлюбленный. Ухаживает вот. Даже один раз, когда они оба засиделись допоздна, проводил Тамару до дома. Просто потому что.
– Представляешь, оказывается, если кто-то женится, то сообщение об этом сразу отправляется в Центр, знаешь почему? – сказала ему Тамара тогда, когда Семен провожал ее.
– Формирует положительный облик нового Кенигсберга для первых переселенцев! – подражая голосу замполита, отрапортовал Семен, и Тамара рассмеялась.
Приятно было слышать ее смех.
Но сегодня Семен поймал себя на том, что старается идти все медленнее и медленнее. Ко всему уже должен был привыкнуть, но точно не к тому, чтобы видеть своего командира на железном столе. Семен напомнил, что согласно оставленному приказу – командир группы теперь он. А значит, не время для скорби и сантиментов.
…В своем посмертии Раглан был безмятежен. Кажется, что даже немного улыбался, но это была лишь игра теней.
– Что скажешь по нему? – спросил Семен.
Тамара кинула быстрый взгляд на стол, а потом посмотрела на Семена. Может быть, поняла что-то, а может, почувствовала. Не всем же война отбивает женское чутье.
– Убит ударом в сердце. Лезвие тонкое и длинное. Удар был нанесен со спины, быстро и очень точно. Что странно, он же был в телогрейке, очень сложно в подобном случае сделать точный удар. Поэтому для верности был нанесен еще один удар. Смотри.
Она отвела в сторону волосы командира на виске, и Семен увидел тонкую аккуратную дырку.
– Но пуль такого калибра не бывает?
– Это не пуля. Это шило или что-то похожее на него. Помнишь парня, которого принесли из дома с каштанами? С него ты и начал свое расследование.
Серабиненко кивнул, рассматривая странную рану. Стилет. Точно такой же стилет, который лежал у него на столе. Он не сказал про драку, пожалел спящего командира. Подставил, не предупредил. Идиот…
– У него было точно такое же отверстие.
Просто потом его закидали камнями, и это смазало картину. Височная кость очень тонкая, ее легко пробить шилом, если нанести быстрый и сильный удар и если это будет очень острое лезвие."
"– А почему мало крови? Ведь раны на голове всегда очень сильно кровоточат.
Семен облизнул внезапно пересохшие губы. Во рту стало горячо и нестерпимо захотелось пить. Все-таки он выдал себя.
– Потому что сердце остановилось раньше, – пояснила Тамара и налила ему воды.
