— Я не хочу с ним, — бросает на меня испуганный взгляд Княжина.
Я могу её понять, и мне совсем не хочется идти с ней и что-то делать. Мне нужно домой, у меня там бизнес, мать. Зачем мне всё это? Кто мне Княжина? Чужой человек. Я выполнил задание, пора передать информацию Георгу и забыть об этом. Но что-то гложет меня изнутри, может быть, это чувство, когда совесть грызёт? Оно не даёт оставить всё так, не выяснив правды.
— Валерка, подойди-ка сюда, — манит пальцем к окну Княжину старик. — Смотри, что видишь?
— Ночь, метель… — засматривается на улицу Валерия.
— Видишь, там мужик стоит? — указывает куда-то в сторону Афанасий. — А там ещё один.
— Где? — бледнеет от испуга Лера.
— Вот и я не вижу, — крякает от своей шутки Дед, а я готов его прибить. У Княжиной такой вид, что она сейчас в обморок хлопнется.
— Ты это заканчивай, — рычу на Деда. — Не шути так, опять кошмары сниться будут. Я и сам чуть в штаны не наложил.
Афанасий шевелит своими бровями, явно довольный произведённым эффектом.
— Правильно, никто не стоит там и не будет. Ты, Валерка, бери, что дают. Илюха он с виду такой грозный, а пригладишь, и урчать будет.
— Ну ты сильно-то не преувеличивай, — ворчу в ответ.
— Зато надёжней его не сыскать, а у тебя дело такое, серьёзное.
— Да нет у меня никаких дел! — внезапно всхлипывает Княжина. — Я же не помню ничего, как я могу кому-то мстить или что-то там решать?
— Ничего, клин клином вышибают, — к чему-то говорит Афанасий, а я хмурюсь.
Что там ещё Дед задумал?
Вечер провожу в избе у Деда, сам не ожидал, что он меня оставит, только на ночь выпроводил в баню. Места действительно в доме нет.
— Вам друг к другу привыкнуть нужно, — поясняет Афанасий, когда мы выходим на улицу. — А то Валерка так и будет на тебя дикарем смотреть.
— Любви у нас особой не предвидится, — усмехаюсь я.
— Да и не надо никакой любви, но вот бояться она тебя не должна.
На улице метель успокоилась, и теперь вокруг так тихо, уютно.
Мороз крепчает, но даже это сейчас не особо напрягает. Я знаю, что в бане тепло, ходил, подбрасывал дрова. Атмосфера такая, словно дзен познал, умиротворённость на душе, давно не было.
— Она в шахматы играет, — вдруг заявляет Дед, когда я затягиваюсь уже у самого фильтра. Сигареты заканчиваются, это беда. Нет, я могу не курить несколько дней, когда занят, но сейчас вынужденное ожидание и ничегонеделание просто расслабляет.
