— А мужа своего помнишь? Быстрицкого? — осторожно спрашиваю я и вижу, как вздрагивают плечи у женщины. — Это он тебя убил, да? Ты помнишь это?
Только потом я понял, что нельзя было этого делать. Когда сознание шаткое и висит на волоске реальности, кидать человека в прошлое с разбега нельзя. Но какой черт меня тогда дернул, я так и не понял.
Княжина поднимает на меня широко открытые глаза, в которых такой страх плещется, что даже меня, бывалого, пробирает. Мурашки по рукам табуном бегут, а Валерия просто стекает в кресле, теряя сознание.
Отчего я поперхнулся кашей и закашлялся до слёз. Ну какие мы нежные, вашу мать! Как я с ней по тайге поеду, понятия не имею.
Глава 19
— Илюха, вот никогда не думал, что ты такой идиот, — ругался на меня Афанасий, пока я отпаивал Валерию сладким чаем, — О чем только думал?!
— Да откуда я знал, что она в обморок хлопнется, — оправдывался я.
— Да ты не видишь, девка только в себя пришла, а ты ей сразу правду-матку!
— Не спорьте, я сама виновата, — шепчет Княжина, все же бросая на меня неуверенный взгляд, — Если бы не моя память…
— Ничего не вспомнила? — интересуется Дед.
— Какие-то обрывки, мужчина, лицо смазано, — отводит взгляд Валерия, словно восстанавливая в мыслях эпизоды из памяти, — Толкает, и больно так стало, что вздохнуть не могла.
— Эх, угробим девку, — обреченно машет рукой старик.
— Нет, все правильно, — произносит Валерия, снова кидая на меня внимательно, словно изучает, — Может, мне толчок нужен, памяти моей, чтобы все вспомнить.
Вопрос в другом, хочу ли я это вспоминать…
Мы все молчим, каждый думает, что означают ее слова. С одной стороны, я Княжину могу понять, захотелось бы мне вспоминать неприятные моменты? Возможно, и нет. А с другой, жить вот так, словно жизнь рисовать на белом листе и с середины, без оглядки на прошлое… Многое в моей жизни и хорошее было: служба, отец, парни, да и мама. Как маму забыть?
— А ты мать свою помнишь? — снова вырывается из меня, а Дед шикает, толкая в плечо.
— Тоже картинки и ощущения, — задумывается Валерия, — Ласка, забота, женщина красивая.
— Н-да… — выдает многозначительно Афанасий.
Остаток дня занимаюсь снегоходом. Такая древность, но главное, у Афанасия и запчасти к нему есть, где только откопал. А цепь вообще новая, дорогая. В дом захожу как раз к ужину. Маслом провонял так, что Валерия нос свой морщит. Ну не цветами же от меня должно пахнуть в самом-то деле.
Как и грозил, Афанасий после ужина усаживает нас за шахматы.
