Словно камень свалился с души, который не давал мне дышать.
— Пап, — всхлипываю я и тянусь к отцу.
— Иди сюда, Лерка, — раскрывает свои объятия Княжин, и я буквально падаю в них, приземляясь на колени у его коляски. Нет слов, нет криков, я просто рыдаю, обнимая человека, который любил меня как свою дочь всю жизнь.
Глава 54
— Ваша подпись, Полина Анатольевна, — протягивает мне ручку юрист Быстрицкого.
Я читаю договор, где клуб Даниила, наш с ним клуб, уходит в залог несуществующих клубов Полины Кац. Ставлю размашистую подпись и вздрагиваю от хлопка открытой Быстрицким бутылки дорогого шампанского.
— За удачную сделку, — улыбается Даниил, разливая шампанское в высокие фужеры.
Я бросаю взгляд на своих якобы партнеров, Ринат и Валентин заметно расслабляются. Всё, теперь я вернула себе только часть моего наследства. Пусть и на чужое имя, но по условиям договора Даниил не может его ни продать, ни повторно заложить в течение полугода.
Делаю глоток прохладного шампанского, с улыбкой рассматривая Даниила.
Завтра ему придется несладко. Мой неродной отец объявит, что наследства не будет, так как Валерия Княжина жива и отозвала свое завещание. Я вчера подписала все бумаги в присутствии Георга, Княжина и юристов компании. Сказать, что эти самые юристы были удивлены, — мягко сказано, но слова главы компании и начальника службы безопасности ни у кого не вызвали подозрений. Наоборот, все только радовались моему возвращению, недоуменно разглядывая новую Валерию Станиславовну. Мое возвращение пока тайна, и где я, кто, как выгляжу, известно только нужным людям.
— Если мы закончили, то могу я остаться наедине с Полиной Анатольевной? — нетерпеливо произносит Быстрицкий, а я киваю Ринату с Валентином."
"Понимаю, что сейчас Даниил захочет получить конфетку в виде меня, но ничего между нами не будет. Юристы и партнеры спешно покидают кабинет Быстрицкого, оставляя меня с ним в его же доме. Я не боюсь, мне уже все равно. За последние дни я так устала от всего происходящего, что готова к любым действиям Даниила.
Илья не хотел меня отпускать на эту сделку, да и Георг заметно волновался, лишь папа (а я пока буду называть Княжина именно так) посмотрел на меня и произнес:
— Если кто и надерет задницу Даниилу, то только она, — кивнул в мою сторону, а я ответила улыбкой, подтверждая его слова.
Быстрицкий берет из моих рук полупустой бокал и ставит на стол, а сам опускается на колени у моих ног. Его руки скользят по моим ногам, коленям, сжимают бедра.
