То есть знал, конечно, что она по-прежнему выступает в кабаре «Шутки богов», но пойти туда, чтобы посмотреть на нее, он отказался. Ася не обиделась, но взглянула на него так печально и тревожно, что он отвел глаза. Ему показалось, она понимает, почему он не идет в это кабаре. Он не хотел встречаться с ее богемьенами, которые, как нетрудно было догадаться, станут либо презирать его, либо перед ним заискивать, либо, скорее всего, то и другое вместе. Но ему не хотелось и другого: еще отчетливее осознать, что между его и Асиной жизнью лежит пропасть, и никакая постель, никакая тяга друг к другу не сделают ее меньше…
Это не была пропасть происхождения или воспитания – это была пропасть жизни, а значит, пропасть непреодолимая.
«Ведь не ходил же никогда, – думал Константин, идя рядом с Асей по Гоголевскому бульвару к Пречистенке. – Зачем же сегодня иду?»
На самом-то деле он знал, зачем идет сегодня с Асей на вечеринку, которую устраивал ее знакомый художник. Точнее, знал, не зачем идет, а почему… Но сказать об этом Асе пока не решался.
Они вымокли под осенним дождем, который зарядил еще днем и не прекращался до сих пор; было уже часов одиннадцать. Вернее, вымокла главным образом Ася, потому что на Константине была кожаная куртка и фуражка, а на ней легкий летний плащ.
– Как это мы зонтик забыли? – посетовал Константин, поняв безуспешность попыток прикрыть Асю своей курткой.
– Костя, да ведь у меня давно уже нет никакого зонтика, – улыбнулась она. – И ни у кого ничего такого давно уже нет.
Люди шьют пальто из одеял и платья из гардин, разве ты не знаешь?"
"– Ася, я могу вообще туда не входить, – сердито сказал он, останавливаясь посреди пустынной Пречистенки. – Провожу тебя до парадного и уйду. Совсем не обязательно стесняться меня перед друзьями.
– Парадные везде закрыты, – словно специально дразня его, улыбнулась Ася. – Все ходят по черным лестницам. Костя, милый, не злись! – вдруг сказала она и легко вскинула руки ему на плечи – так, что он мигом забыл все, что она говорила до этого.
– Я ведь тебе говорила, что ты живешь в призрачном мире. Я и сейчас так думаю, но нисколько тебя в этом не упрекаю. Так жизнь сложилась, это правда. Просто сегодня… Знаешь, я так расстроилась сегодня, – заглядывая ему в глаза, объяснила она. – Приходила соседка снизу, Лидия Гермогеновна, у которой муж две недели назад умер, помнишь, я тебе рассказывала? Он в банке служил, а после переворота, конечно, остался за флагом.
