И только я, как ворчливый дед, бухчу себе под нос.
До деревни действительно оказалось несложно добраться. Всего несколько минут, и мы были на месте. Как-то не так я представлял в своей голове наш приезд. Да, я сам родился не с золотой ложкой во рту, в маленьком городке, напоминающем по сути большую деревню, но, мама дорогая, по сравнению с моим местом рождения-это самая что ни на есть глушь. Домов на пальцах пересчитать можно. Конечно, при таком количестве жителей проще узнать интересующую меня информацию, но как здесь выжить хотя бы несколько дней, пока Вадим разруливает ситуацию в городе, непонятно.
Правда один жирный плюс здесь все же имеется, если кто-то решил меня грохнуть, то сюда точно не поедет.
Проблема возникла, когда я понял, что нам тупо негде остановиться. Никто понимаете ли не сдает у них домик или хотя бы часть дома. Тут на помощь мне пришла доброжелательная ведьма по имени Таня. Та потрещала с местным мужиком минут пять, используя специфический говорок, буквально копируя его интонацию и коронное «гэ», и с видом победительницы повернулась ко мне.
— Чего вы так на меня смотрите, Павел?
— Можешь не выкать, пираньюшка моя, в поезде ты отлично мне тыкала.
— Ну как же, это некрасиво. К тому же там была в этом необходимость, а сейчас вы по-прежнему мой работодатель, да еще и в возрасте.
— В возрасте? Ты серьезно?!
— А что не так?
— Села в машину, вот что, — закрываю окно и жду пока Таня сядет в машину. Вот же мымра языкастая. Оборачиваюсь на заднее сиденье, смотря ей в глаза. — Чтобы ты знала, Танечка, мужик хорош и в пятьдесят, и в шестьдесят, некоторые даже в семьдесят, а вы женщины после тридцати уже не в тренде.
Я тебе еще больше скажу, мужик моего статуса и положения, в тридцать восемь выбирает девушку значительно моложе тебя. А тебе уже двадцать пять, дорогая. У тебя уже почти нет шансов на нормальных мужиков, ну разве что вот с этим деревенским. Все уяснила, Танюша?
— Все. Езжайте до конца улицы, вот там женщина сможет нам сдать жилье. И давайте побыстрее, хотелось бы сменить Маше подгузник.
— Это все, что ты мне скажешь? И что, ты даже не обиделась на мои слова и так просто это проглотишь?
— Неприятно, но жить можно. Это всего лишь слова обиженного дурака Паши. Езжай уже, тормоз городской, твоя дочь хочет иметь чистую попу и сытый желудок.
— Все что после «жить можно» ты по ошибке произнесла вслух?
— Нет, то, о чем подумала, то и воспроизвела вслух. Вы уж определитесь, что мне можно говорить и как к вам лучше обращаться.
