Рабочих начали скручивать и оттаскивать от герцога, но ни один из них не переставал кричать.
Норфолк по-прежнему стоял в самом центре холла, не двигаясь. Распорядитель аукциона что-то горячо ему говорил, но тот даже не кивал. Казалось, он не слышал.
— Печальное зрелище, не так ли? — рядом прозвучал лживо-сочувствующий голос Элоизы.
— Весьма, — с усмешкой отозвался маркиз. — Печально смотреть на такое быстрое падение.
Мои руки непроизвольно сжались в кулаки, и я поспешила отойти от них троих и затеряться в толпе.
Рабочие были, конечно же, правы. Они боролись за свои семьи, за свое существование. Лишиться работы, лишиться единственного источника денег… Сердце невольно сжималось от жалости к ним, и я чувствовала за собой вину.
Если бы тогда я не послушалась поверенного Росса… если бы не обвинила Норфолка в смерти графа Толбота и Тессы…
— Наслаждаетесь, миледи?
Голос прозвучал так близко, что я вздрогнула. Герцог Норфолк появился передо мной, словно из воздуха, я даже не успела заметить его приближения.
Его высокий силуэт перекрыл свет люстры, а ледяной взгляд, направленный прямо на меня, заставил сердце замереть.
За его спиной у парадных по-прежнему толпились жандармы, распорядитель аукциона и любопытствующие зеваки. Жаль, что он не остался вместе с ним…
— Ваша светлость, — я заставила себя сделать легкий кивок, словно мы просто обменивались учтивыми приветствиями.
Его вопрос с издевкой я решила пропустить мимо ушей.
— Удивительно видеть вас здесь, — его тон был ровным, но что-то неуловимое в нем заставило меня напрячься. — Должен признать, я не ожидал этого.
— Я составляю компанию сэру Джону.
— Ах, вот как, — герцог улыбнулся, и улыбка не согрела его лица. — Они с Генри триумфаторы сегодняшнего вечера.
Я нахмурилась, пытаясь понять, кто такой Генри.
Герцог смотрел поверх моей головы куда-то вдаль, и я обернулась, перехватив направленный на меня взгляд толстяка-опекуна и маркиза Хантли.
Должно быть, Генри — это его имя.
— Почему они триумфаторы? — невинный, казалось бы, вопрос вызвал у Норфолка реакцию, которой я совсем не ожидала.
Он сузил глаза, смотря на меня как на букашку, и злая, ожесточенная усмешка искривила его губы.
— Миледи изволит шутить, — процедил он сквозь зубы.
Его взгляд прожигал меня, и я невольно выпрямилась, будто это могло хоть как-то защитить меня от той волны презрения, что исходила от герцога.
