После того, как глава совета торжественно перерезал ленточку, мы все вошли внутрь нового здания. В просторной столовой был накрыт фуршет, и все направились туда.
Я не очень любила светские рауты, но обретенный статус обязывал, поэтому со временем я смирилась, привыкла и начала даже получать некое удовольствие.
В этот раз все тоже шло неплохо, а мысль о том, что пятьдесят девочек из бедных семей смогут получить начальное образование, согревала сердце и поднимала настроение.
Я стояла в окружении нескольких девушек и женщин, беседуя о всяких пустяках, когда одна из них неожиданно посреди разговора вскинула брови и пробормотала вполголоса.
— Вот уж не ожидала его здесь увидеть.
Мы все разом обернулись, и меня прошиб холодный пот. В столовую стремительным, широким шагом вошел герцог Норфолк.
— Разве он не должен улаживать дела своей фабрики? — зашептались в нашем кругу."
"— Явился показать свою несгибаемость, — хмыкнула пожилая маркиза. — Никогда мне не нравился.
— Гордыня сгубила его отца, погубит и его, — согласно закивали вокруг.
— Уже губит.
— Ваша правда, Луиза, дорогая. Покойный герцог едва не довел род до разорения. Сын, кажется, превзойдет отца.
Раздался негромкий, злорадный смех. Норфолка здесь явно не любили, и даже я, прожившая в этом мире совсем недолго, прекрасно понимала, почему…
Вспомнить, к примеру, как он со мной тогда обошелся…
Но от злых шепотков мне стало неуютно и захотелось уйти. Все же закрытие фабрики — это не только удар по благосостоянию герцога, это удар и по работникам, что было гораздо страшнее.
Люди лишатся денег, не смогут платить за жилье, не смогут покупать еду…
Мурашки побежали по рукам, и невольно я обхватила себя за плечи.
— Тесса, дорогая, а ведь вы, как никто из нас, имели несчастье познакомиться с характером герцога поближе…
— Бедняжка, как он сурово с вами тогда поступил…
— Уверена, все, с чем Норфолк столкнулся сейчас, это последствия его предыдущих прегрешений… вот в точности, как было с графом Толботом, да упокоится его душа с миром…
Я вскинулась и уже собралась разубедить не в меру говорливую маркизу, что в смерти покойного графа не было вины герцога, но не успела.
Он подошел к нашему тесному кругу за моей спиной, и из-за общего гула я не услышала его шаги. Увидела, когда было уже слишком поздно.
Судя по его сжатым губам, он застал часть нашего разговора.
Конечно же, самую нелицеприятную. Ту, где повторялись мои обвинения.
