— С чего тебе это делать? Не помню, чтобы тебя привлекала благотворительность.
Элоиза поджала губы.
— Не благотворительность, — тихо уточнила она. — Личная выгода. Отмечу, у меня вполне конкретные причины.
Я приподняла бровь, пытаясь понять, когда же она перейдет к сути. Ее обманул кто-то из них? Или сразу оба?.. Может, видела уже себя невестой маркиза, а потом обнаружила страшную правду? Но в таком случае ей бы меня ненавидеть, а не помогать.
— У меня есть письма, — понизив голос до доверительного шепота, сообщила она.
— Письма, которые никогда не должны видеть чужие глаза. Переписка между маркизом Хантли и сэром Джоном. В них они обсуждают планы по разорению твоего мужа.
— Как они к тебе попали? — нахмурилась я.
— Какая разница? — она отмахнулась. — Главное, что они подлинные. Почерк, подпись, гербовая печать — все это очень просто поверить.
— Ты спала с одним из них. Но с кем? Маркиз? Толстяк?
Элоиза резко выпрямилась, и в ее глазах мелькнула смесь злости и испуга. Казалось, на миг она не знала, что сказать: уголки губ дернулись, словно у животного, загнанного в ловушку.
— Не смей, — прошипела она срывающимся голосом. — Не смей меня ни в чем обвинять! И осуждать!
На мгновение ее рука подалась вперед — будто собиралась меня ударить — но тут же остановилась. Элоиза крепко сжала кулаки и сделала судорожный вдох. Теперь гнев, охвативший ее, читался в том, как побелели костяшки пальцев.
— Думаешь, у меня было много выбора? Полагаешь, я сама этого хотела? Не все, подобно тебе, родились с золотой ложкой в руке, Тесса.
— Я не осуждаю тебя. И, тем более, ни в чем не обвиняю. Я пытаюсь понять мотивы твоих поступков. Согласись, твой визит выглядит крайне странно. Ты приходишь и предлагаешь мне уличающие доказательства на тех, с кем еще недавно… вела тесную дружбу. Полагаешь, я должна слепо тебе поверить? Мы никогда не были подружками.
Я покачала головой, усмехнувшись про себя. Слава всем богам, разум и инстинкт самосохранения ко мне вернулись. После эмоционального объяснения с герцогом я уже подумала, что они покинули меня навсегда.
Но, выходило, что я теряла их лишь в присутствии Норфолка.
— Они меня предали, — прошептала Элоиза и сморгнула повисшие на длинных ресницах слезинки. — Он меня предал. Просто использовал. И я хочу отомстить! А письма… письма я выкрала. Несложно, когда есть доступ к спальне, — циничная усмешка никак не вязалась с ее нежным образом.
— Что ты хочешь взамен?
— Ты веришь мне? — с надеждой спросила она.
