Прости меня.
Я… была в афиге.
И мой афиг основательно усилился, когда Акихиро рывком прижал меня к себе. Не поцеловал, не начал приставать, не попытался облапать… к сожалению нет, он не сделал ничего из этого. Он прижал меня к своей груди, и я, оглушенная его реакцией, его словами, его поведением, замерла, слыша, как безумно бьется его сердце. Его полное страха за меня сердце.
Почему-то почувствовала себя последней мразью. Хуже, чем все гейши храма Идиотских Лилий разом. Просто… в отличие от меня, Чи был искренен. Это для меня было игрой, а вот для него, похоже, вообще нет.
Зря я все это затеяла. Вообще зря. Тупость с моей стороны невероятная – и низость тоже.
И молчать дальше было бы окончательной подлостью с моей стороны.
– Чи… – очень тихо позвала я.
– Напугал? Прости. Сейчас успокоюсь. Дай еще секунду, – отрывисто ответил он."
"Твою мать… кажется, я перестаралась. Кажется, сильно. Кажется, даже более чем сильно. Еще никогда я себя такой тварью не чувствовала. Просто никогда, но выбора не было. Тогда, в доме Лилий, еще был, и мне следовало поступить иначе… Дохлый дерсенг, мне следовало поступить иначе, а я повелась как девчонка.
Ну посмотрела на меня эта гейша с чувством превосходства во взгляде, ну и дальше что? Пережила бы, не проблема, и не такое переживала. А после вполне могла бы улизнуть из зала унижений и проконтролировать его «оказание знаков внимания другой женщине». Но нет, гребаная гордость взыграла! На хрена?! Просто вот на хрена мне все это надо было? Ведь был же выбор. Тогда был.
А сейчас… выбора просто не было.
Прости, мужик, я тварь, да, знаю.
Судорожный вдох, и максимально холодным официальным тоном я потребовала:
– Господин Адзауро, будьте так любезны прекратить это!
И его сердце пропустило удар.
Мое, боюсь, тоже.
И оно вовсе прекратило биться, когда Акихиро, отстранив от себя, взглянул в мои глаза, еще не веря, но уже начиная осознавать случившееся.
Мне было очень тяжело, безумно… даже не думала, что будет тяжело настолько, но, глядя на него без сожалений и эмоций, я сообщила:
– Никакой змеи не было.
И в его темных глазах что-то разбилось.
Это сложно передать словами, это невозможно было описать, но я смотрела в его глаза, а там что-то рушилось, разбиваясь на осколки… и каким-то образом эти осколки задевали мое сердце, причиняя боль, которую, по идее, я не должна была испытывать в принципе, заставляя ощутить, насколько подло я поступила, вынуждая чувствовать себя хуже последней из гейш едва покинутого нами клана.
