Я редко когда пользовалась своими способностями вне соревнований, но стервы нарвались сами!
Чуть-чуть сильнее распахнуты испуганные глаза, чуть-чуть изменена поза, немного выше голос, поверхностное дыхание и срывающееся с губ, едва Адзауро гневно обернулся ко мне, испуганное, идеально искреннее, вызывающее срабатывание рефлекса мужчины-защитника:
– Мне страшно…
Он обнял меня прежде, чем осознал, что инстинктивно пытается защитить, прежде, чем все еще стоящая рядом с нами гейша, врубившись в мою фишку, попыталась упасть в обморок, прежде, чем что-то успела предпринять главная стерва.
Получите и распишитесь, гадюки!"
"Но времени на торжество не было, я играла на грани фола, без правил и без тормозов.
Испуганный взгляд в его глаза, и Адзауро начал тонуть в моих, еще не понимая, что пути обратно не будет. Изумленный возглас, едва его объятие стало на порядок крепче. Стон, тихий, полный осознания моего поражения стон, едва его губы почти коснулись моих…
И когда гейша, пытаясь хоть как-то привлечь внимание к себе, картинно грохнулась в обморок, мой монстр даже не обернулся.
Он уже не слышал. Он больше ничего не воспринимал, кроме биения моего сердца, кроме осознания, что я нуждаюсь в его помощи, кроме ощущения полной власти надо мной…
Потому что, гадюки яторийские, инстинкт защитника в мужчине есть всегда, защитника, а не жертвы, павшей от вашей красоты.
Жертвенность в принципе не в приоритете базовой мужской комплектации, так что… туше. Можете идти упиваться собственным унижением, стервы!
И им пришлось ощутить всю горечь поражения, когда Адзауро, подхватив меня на руки, направился к выходу, бросив через плечо раздраженное:
– Я разочарован в гостеприимстве Завядших Лилий.
Они вообще-то были Цветущими, но, судя по тону, с которым вся фраза была сказана, Адзауро припечатал их так, как не припечатывал никто и никогда.
И когда я судорожно прижалась к нему, обняв за шею, и посмотрела на происходящее поверх его плеча, вполне себе смогла насладиться торжеством: старшая гейша от осознания случившегося рухнула на колени, судорожно пытаясь вернуть способность дышать.
Не отказала себе в победной ухмылочке. Ну так, чтобы окончательно поняли, что уделали их по полной.
