Поздно натягивать «белое пальто». Не получится оставаться хорошей, делая грязную работу чужими руками.
Пора признать, я не хочу видеть Асю в этом доме, даже зная, что сейчас между ней и Андреем никакой близости нет. Не хочу! Меня раздирает от ревности каждый раз, как девушка мне на глаза попадается. Я устала от этого. Хожу, будто прячусь. От себя. Ото всех… Хочу спокойствия и ровных эмоций.
— Переведи ее куда-нибудь. Найди другую работу, — выдаю сухим тоном, хотя внутри так и колотит. — До двадцать шестого февраля.
Потом захочешь — снова вернешь.
На последних фразах настрой Андрея меняется. Лицо мрачнеет. Глаза угрожающе сужаются. Он меня ими будто полосует.
— Что будет двадцать шестого?
— Ты знаешь.
— Озвучь, что ты вкладываешь.
— Наш договор заканчивается, — пожимаю плечами, якобы равнодушно.
Ага… Чуть больше трех месяцев осталось. Половина срока отмотана. Не могу о таком думать. При мысли об этом, отчего-то в груди все сжимается и неистово жжет.
Андрей бросает на столик ключи и портмоне.
На долгий миг задерживает на мне взгляд. Он им словно пытает и казнит. Душу терзает. Тело дрожью разбивает. Барабанит из-под кожи горячими иголками. Но я стискиваю ладони в кулаки, зубы сжимаю и держусь.
Пока Рейнер не отворачивается и не скрывается в кухне.
Разговора не слышу, но вскоре в проеме появляется красная, как свекла, Ася. Окатывая меня ненавидящим взглядом, она выдергивает из шкафа в прихожей куртку, обувается и в гневе выскакивает на улицу.
Сожаление, которое я к ней испытываю, настолько ничтожно против моего личного непомерного облегчения, не могу сдержать рваного вздоха и нескольких капель слез.
Крутанувшись, поворачиваюсь к застывшему посреди гостиной Андрею спиной и незаметно их смахиваю.
— Возвращаясь к твоему вопросу, Тата, — не дает возможности передохнуть. Собирает все внимание на себя. Ведь я хотела видеть его чувства в момент этого разговора. — Зал заказан на пятое марта.
— И ты вот так вот говоришь мне об этом? — едва получается выдавить этот вопрос.
— Зачем, Андрей? Мы так не договаривались.
— Так давай договоримся. Сейчас.
— Постфактум? — с губ нервный смешок слетает. — Ты все жизненные вопросы решаешь не эмоциональнее, чем рабочие?
Отвечать Рейнер не спешит. Взглядом будто останавливает и успокаивает одновременно. Это мы уже проходили… А потом у него звонит телефон. Он бросает взгляд на дисплей и, извинившись, выходит на террасу.
Вижу, как, принимая вызов, подкуривает сигарету.
