Мой дровосек!
Понимаю, что она просто заигралась, но все равно ловлю на слове.
— Твой?
— Шутка такая! Шутка!
— Как скажешь, — открывая для нее дверь, пропускаю внутрь. — Не нервничай. И на вино тут не налегай, — шепчу уже в фойе.
— Я что, алкашка какая-то, что ты мне такие просьбы оставляешь?
Глазами молнии мечет.
— Дело не в тебе.
— В ком же?
На несколько минут умолкаем, пока администратор проводит нас к двери в нужный зал. Договариваем уже по дороге к столику.
— Люблю тебя пьяную, — на мгновение ловлю ее со спины.
Губами щеки касаюсь. — Здесь и сейчас — не место. Мне нужно сосредоточиться, — отпуская, заканчиваю серьезно. Пытаясь не реагировать на ее смущение и искрящийся взгляд. — Будь паинькой, девочка, — незаметно прихлопываю по округлой заднице.
— Хорошо, господин дровосек.
— Мне больше нравится первый вариант.
— Мой дровосек — это лишь оговорка.
— Шагай, шагай, — подталкиваю в проход. — Все решили уже.
Завидев нас, мужчины поднимаются, а женщины начинают улыбаться.
— Добрый вечер, дамы и господа, — отвечаю на рукопожатия.
И вернувшись к Татке, кладу ладонь ей на поясницу. — Моя невеста — Наталья.
— О, добрый вечер! Я уже думала, мы с Люсей вдвоем скучать будем, — оживляется жена одного из моих деловых партнеров. — Давайте, Наталья, садитесь ближе. Пусть мужчины дела решают, а мы поболтаем.
Стародубцева оглядывается на меня с видом шокированного ребенка. Такие выражения я замечал у девчонок в детском саду Саульской. Когда они еще не понимают: куда и зачем попали, вроде интересно все, но от материнской юбки из-за неизвестности оторваться страшно.
— Прости, малыш, ты сама напросилась, — увлекаю ее к стулу. — Садись.
— Хм…
— Умница, — хвалю, пододвигая к столу.
Наташа сдержанно благодарит и утыкается в папку с меню.
— Ну, надо же! — вдруг восклицает одна из «сорóк». — А я думаю, какие-то странные сплетни развели, будто Рейнер зал на свадьбу заказал!
Приехали, мать вашу…
26
Барби
У меня едва хватает терпения досидеть до конца ужина.
После озвученного, сердце в груди учащенно колотится, в висках крохотным молоточком кровь стучит. Вся к лицу сбежалась. Чувствую, что щеки и уши горят. А стоит поймать пронизывающий взгляд Андрея, и вовсе все внутренние процессы сбой дают. Душно и жарко становится. Ткань платья, конечно, плотная, но не до такой степени, чтобы в комфортном температурном режиме ресторана ощущаться как прорезиненная спецодежда.
Пью я это вино. Лакаю, как обезвоженная псина.
