Что еще остается? Мои собеседницы не скромничают, выпивают немало, вот и я занимаю руки и рот. Изысканные блюда не лезут, спасаюсь питьем.
— Наташенька, а наряд уже подобрали? — прилетает вопрос от старшей из дам.
— Кхм… Нет еще. Не успела, — мямлю первое, что приходит на ум.
— Как же так? Времени мало осталось. А это очень важно!
— Да как-то…
— Хорошо, что у Лизаветы Константиновны свадебный салон, — стреляет глазами в сторону подруги. — Ты же поможешь девочке, Лизун?
— Конечно. Для невесты Андрея Рейнера — сочту за честь! Подъезжай прямо завтра.
Молча прослеживаю за тем, как пятидесятилетний «Лизун», словно фокусник, извлекает из недр своего объемного наряда визитку и кладет передо мной на стол.
— Спасибо, — благодарю из вежливости без положенного энтузиазма и под пытливыми взглядами убираю в сумочку.
Да что вы все от меня хотите? Мало вам эмоций?
Вы в сердце мне загляните. Воет и стонет, усиленно качая кровь.
Андрей, Андрей…
Рейнер невыносимый…
Что за человек, черт возьми?!
Когда мне уже кажется, что вот-вот свалюсь в обмороке под стол, ужин заканчивается.
Намеренно молчу по дороге домой, чем крайне удивляю своего мужчину. Ну что ж… Расчет не на то. Просто не хочу выяснять отношения при водителе. В этот момент я яростно против посторонних глаз и ушей. И это отнюдь не воспитание во мне говорит. Да даже не смущение. Жду, прежде чем задать первый вопрос, потому как хочу видеть лицо и глаза Андрея. Сосредоточиться только на нем. Отследить все реакции. Каждую секунду. Не знаю, откуда такое рвение поднимается.
Но мне это критически необходимо.
Наконец мы оказываемся наедине в слепой темноте холла. Едва Андрей ступает в гостиную и включает свет, прицельно двигаюсь за ним и нарушаю тишину:
— Это правда?"
"Он оборачивается. Пронизывает меня каким-то странным примирительно-остерегающим взглядом.
Вместо ответа пытается силой приглушить мою тревогу:
— В спальне поговорим. Ты же не хочешь, чтобы нас слушала вся обслуга?
В этот час в доме остается только Ася. Тетя Света уезжает сразу, как заканчивает с ужином, а сегодня надобности в этом и вовсе не было.
Ася обычно в одиночку заканчивает уборку в кухне. Ближе к восьми вечера. Сейчас только семь.
— Так, может, стоило бы уже избавиться от лишних ушей?
— Ты говоришь о ком-то конкретном? — прищуривается Рейнер.
— Ты знаешь, о ком. Не вынуждай меня называть имена и причины, — последнее выпаливаю практически с угрозой.
— Уволить? — все, что он спрашивает.
На мгновение теряюсь.
