— Будем сегодня трахаться?
— Да делай, что хочешь! Мне вот вообще все равно!
И он отстраняется, поднимается, с важным видом подходит к камину и подкидывает поленья в огонь.
А у меня ощущение, что внутри меня это пламя разгорается. Кожа накаляется и краснеет. Я негодую, злюсь и… испытываю непереносимое разочарование.
Сажусь. Мозолю его спину сердитым взглядом.
— Ты такой грубиян! Терпеть это не могу, — поддеваю его высоким тоном.
— Что именно тебя так возмущает?
Невольно ежусь, когда Рейнер возвращается ко мне на ковер.
Какая мýка! Я сердца не чувствую, не то что язык. Вообще, вероятно, не соображаю, что горожу!
— В книгах, которые мне нравятся, герои говорят по-другому…
— И как же? — и взгляда от моего пылающего лица не отводит.
— Никто не говорит «трахать», — сама не знаю, как решилась произнести это похабное слово.
Он меня определенно испортил, раз я сквернословить на регулярной основе начинаю.
— Да? А как говорят?
Не могу понять, он серьезно заинтересован? Или же продолжает забавляться.
— Мужчины говорят: «Хочу овладеть тобой»…
Ну вот, пожалуйста! Андрей во всю силу голоса смеется. А я злюсь пуще прежнего и все равно мурашками от этих глубоких и хрипловатых звуков покрываюсь.
— Ты серьезно сейчас?
— Козел…
— Если я скажу так, ты дашь мне? Сама? Без вот этой ломки? Ната?
— Что?
— Дашь?
— Ну, можно посмотреть, что у тебя получится, — пожимаю плечами.
Рейнер в ту же секунду обратно меня на спину заваливает. Нависая сверху, жадным взглядом в душу прорывается.
"
"— Я тобой не просто овладеть хочу, Татка. Не один раз, пойми. Не два, не три… Навсегда тебя присвоить хочу. Чтобы лишь моей была. Каждую секунду, каждый вдох мой…
Внутрь меня словно кто-то битого стекла натолкал. Все болит, жжет, колет, пульсирует…
— Ты меня уже присвоил, — зачем-то поддакиваю. — На целых полгода.
— Полгода, — кивает. — Мне мало.
Во мне, вкупе с паникой, какая-то странная надежда пробуждается. Но страх все же преобладает.
— Ты обещал.
— Обещал.
— Полгода.
И все…
— И все, — из его уст это совсем иначе звучит, словно он другой смысл вкладывает.
Забеспокоиться не успеваю. Андрей закрывает мне рот поцелуем. Тут же нить разговора теряю. Все забываю. Сразу же отзываюсь. Отвечаю. Ласкаю его плечи и шею ладонями. Тихонько вздыхаю, когда раздевать меня принимается.
— Красивая моя…
— И ты… Ты — мой… Сейчас… Сейчас… Мой…
— Всегда.
Пусть… Пусть сегодня будет так.
25
Рейнер
Во второй месяц тоже пролетаем.
