Беру в руки телефон, с целью почитать, но палец, словно произвольно действует. И вот я уже зависаю над зеленой трубкой у контакта «Рейнер».
Пару дней назад я скачала сборник Фицджеральда. На это и пытаюсь переключиться. Да ни в какую!
Вздрагиваю и подскакиваю, когда дверь в номер открывается.
Взгляд Андрея какой-то безудержной решительностью горит. Он стремительно, будто штормовая волна, движется в мою сторону. Моргнуть не успеваю, как этот медведь заваливает меня на спину.
Что за манера, блин?
Упираясь локтями в твердокаменную грудь, совершаю жалкие попытки его отпихнуть.
— Хочу тебя, — выдыхает Рейнер вместе с парами алкоголя.
И я понимаю, что он пьян. Очень пьян.
Сдавленно взвизгиваю, когда он дергает в стороны полы халата и, окатывая меня одуряюще-жадным взглядом, грубо сжимает ладонью грудь. Наклоняется и бьет по затвердевшему соску языком. Прикрывая веки, втягивает ртом до простреливающих покалываний.
У меня по коже не то что мурашки несутся… Я вся трясусь.
— Андрей, перестань… Перестань… — едва хватает сил чуть оттолкнуть его, чтобы оставил в покое хотя бы грудь.
Встречаемся глазами, несмотря на то, что он своими вряд ли что-то видит. Просто безумием горит. — Я не хочу сейчас… Ты пьян… И ты меня пугаешь… Перестань…
— Не могу… — неожиданно лицом к моему лицу прижимается. Вздыхает громко и надсадно. — Тата… Не отталкивай… Татка… Дай мне. Хочу тебя трахать. Хочу. Сейчас хочу. Тебя… Давай…
Должна признать, эти горячие и, в какой-то мере, отчаянные просьбы махом губят обретенную решительность.
Меня бросает в водоворот таких эмоций, которые я не в силах разделить и объяснить.
Я… Я тоже очень сильно его хочу.
В конце концов, ничего ведь не теряю. Он уже делал со мной все эти постыдные грязные вещи. Я обещала ему свое тело на полгода. Вот только… Сегодня мы, вроде как, замахнулись на повышение ставок.
Договор не состоялся. Но он заставил меня еще больше волноваться о том, не много ли я ему отдаю? Смогу ли забрать себя обратно?
— Андрей, пожалуйста, остановись… Не сегодня… Я очень устала…
— Я быстро… — и в шею мне зубами и губами впивается.
Влажно, очень влажно и жестко целует и кусает. Как маньяк. Как одержимый. Мной. Ладонями грудь сминает. Напряженным пахом между ног толкается. — Я быстро. Отвечаю.
— Я сказала, нет, — пытаюсь звучать твердо, а у самой аж глаза закатываются.
Ожидаемо свирепеет мой медведь. Губы с такой силой закусывает… Когда отпускает, на них выступает кровь. Охаю и бесцельно смотрю на эти капли.
