А я малодушно стопорю внутреннюю работу, не давая мозгу пахать на полную. Слишком много информации, мыслей и эмоций подкинул сегодняшний день. Боюсь, когда включатся лопасти сознания, все это разнесет меня на ошметки.
15
Саульские на самом деле неугомонные. Точнее, Юля. После ужина, несмотря на долгий изматывающий день и позднюю ночь, она просит мужа прогуляться. Отель расположен в центре города, можно выйти и пешком направиться к Кремлю. Юля заверяет, что была там сто раз, и не против пройтись сто первый. Мы с Андреем единогласно отказываемся от этой экскурсии и решаем подняться в номер.
В лифте Рейнер встает чуть впереди меня. Нажимая на панель управления, выбирает нужный этаж. И едва кабина начинает двигаться, он вдруг поворачивается и, выставляя руки, блокирует меня у хромированной стены.
Смотрит каким-то странным, обжигающе-яростным взглядом.
— Я понял, что тебе нужно, — голос звучит хрипло, но, вроде как, ровно. А мне почему-то кажется, что он вовсе не так спокоен, как хочет показать. Вот-вот взорвется.
Сердце резко подскакивает и выбирает свой излюбленный нездоровый ритм. Оно колотится, забивая этим безумным стуком все уголки сознания. И я замираю, словно кролик перед удавом. — Хочу с тобой договориться.
— Со мной? — переспрашиваю растерянно.
— Да. Скажи, сколько ты хочешь, Тата?
— За что?
— За свою любовь, — этими словами он меня буквально припечатывает.
Я резко вдыхаю. Его вдыхаю. И заторможено моргая, смотрю в его обманчиво невозмутимое лицо.
Створки лифта расходятся и, выдержав установленное время, обратно закрываются.
Рейнер меня не выпускает. Ждет, пока я, словно чумная, ищу правильный ответ.
— Считаешь, все можно купить?
— Считаю, — давит уверенностью. — Все имеет свою цену.
В кабине становится слишком тихо. Ни звука. Лишь наше учащающееся дыхание и резкие жалящие фразы.
— Ты тоже? — сама не знаю, из каких глубин выходит эта возмутительная дерзость. — Тебя можно купить?
Стою тут перед ним, в залитом вином платье, с плывущим сознанием и взбесившимся сердцем, и делаю вид, словно хоть как-то могу контролировать ситуацию.
Но он тоже… Сволочь! Получил мое тело, теперь требует и душу.
Очевидно, страх смелости добавляет. Я ведь понимаю, что у меня внутри и без этого мерзкого предложения все слишком хлипко и неоднозначно. Помню, как Рейнер умеет давить, извлекая из всего наибольшую пользу. Знаю, что стоит опасаться одного его желания заполучить меня со всеми потрохами.
Его темные глаза не оставляют мои ни на мгновение.
