— Ты расстроился, да? Что не получилось?
— Вначале да, — подтверждает мои наблюдения. — Но потом понял, что к лучшему.
В этот момент мое сердце перестает биться. Не имея возможности переместиться, сжаться, защититься, нервно скрещиваю ноги и тру их друг о друга.
— К лучшему? Значит, уже не надо?"
"Андрей усмехается и шумно выдыхает воздух. Курить, очевидно, тянет. Только сейчас понимаю, что он не делал этого с вечера.
— Не так выразился. Не к лучшему. Просто так правильно.
— Наверное… — тишина вновь затягивается.
Спрашиваю первое, что всплывает в сознании. — Почему ты бросил спорт?
— Много нюансов. В основном потому, что не в моем характере играть на вторых ролях. Ошибается тот, кто полагает, что бокс — не командный спорт.
И снова замолкает.
Я же словно за нужную ниточку схватилась, в надежде, что она меня и выведет, не могу сдержать нетерпения.
— Продолжай.
Андрей, меняя положение, наклоняется вперед и упирается локтями в колени. Судя по всему, на откровения не настроен. Но все же произносит, приглушая голос:
— Не умею подчиняться чужому руководству, советы слушать тоже… Все сам привык.
Решать и действовать. Все сам.
— А если… Если будет сын… У тебя… — так смущаюсь, никак не могу закончить мысль. — Если у тебя будет сын, отдашь его в спорт?
— Скорее всего. Хотя… — качая головой, смотрит непосредственно мне в глаза. — Вместе решать нужно.
— И… ребенок… сам… — добавляю я то, что кажется мне важным. — Если не захочет, не заставлять.
— Да.
В этом обмене мнениями не прозвучало откровенной привязки к нам, как возможным родителям, но это будто улавливается между строк.
Оттого крайне смущает и волнует.
Не знаю, кто все это время занимается работой Андрея, но из клиники мы выбираемся вместе и только ближе к обеду. Он направляется сразу же к машине, я вначале тоже следом иду. Потом все же торможу, не добираясь до двери.
Андрей оборачивается и окидывает меня напряженным взглядом. Ощущение, что ждет, будто я бежать стану, и уговаривает себя не нагонять.
— Садись. Поговорим, — произносит с расчетливыми расстановками, якобы ровным тоном.
Заманивает, притупляя бдительность. Осознаю это и… поддаюсь. Шагаю к нему и позволяю запереть себя в этом черном танке. Пока в клинику ехали, так не волновалась. Потому что знала, что направляемся в общественное место. Сейчас же… нет гарантий, что отпустит.
У меня есть меньше минуты, чтобы собраться с мыслями и справиться с эмоциями. Но я не справляюсь.
