Я начинаю плакать задолго до того, как понимаю, что означают эти слезы. Облегчение или огорчение? Радость или горе? Что со мной происходит?"
"Сквозь пелену смотрю на Рейнера и думаю о том, что за эту ночь позволила себе поверить в то, что жизнь вновь связывает нас. Больше нет… Точнее, и не было. Лишь иллюзия.
Сердце отчаянно колотится в груди. Дыхание спирает. Кислорода все меньше. Ориентиры теряю.
— Не плачь, — только по сдавленному и охрипшему голосу понимаю, что Андрей тоже расстроен.
Тоже?
Я…
Со мной явно что-то не так.
— Давай, — пауза явно вынужденная. Сжимая челюсти, медленно вдыхает. — Одевайся. Врач ждет.
— Ты не обязан со мной возиться…
— Как это не обязан? Если не я, то кто?
— А вдруг меня там оставят? Вдруг со мной что-то страшное творится? Вдруг… я умру?
— Глупости не говори.
— Ты не оставишь меня там одну? — осознаю, что впиваюсь в его запястье ногтями, когда один из них ломается.
Боль немного отрезвляет. Я опускаю руки.
— Не оставлю, конечно.
— Что бы доктор ни сказал, не оставишь? Пообещай.
— Татка… — убирая растрепанные волосы за плечи, обхватывает ладонями мое лицо. — Я никогда тебя не оставлю.
— А я… Я тебя оставила…
И от этого мне очень больно. За себя. И за него.
45
Как бы то ни было, на территории частной клиники на меня обрушивается настоящая истерика. Начинаю плакать еще на стоянке, а в кабинете гинеколога и вовсе веду себя неадекватно. Отказываясь раздеваться, забиваюсь в угол.
— Я не буду… Не буду… Не хочу знать… Я умру… Уже умираю!
— Не умрешь. Я буду с тобой.
Все время. Слышишь меня? Татка? Разве я смогу отпустить тебя? — заслоняя собой медперсонал, в глаза заглядывает. Отвечая на свой же вопрос, голос понижает: — Нет, так далеко не отпускаю. Без меня не уйдешь.
— Ты точно меня тут не оставишь? А если они заставят?
— Что значит, заставят? Я тут все разнесу.
— Да, ты можешь… — неосознанно смеюсь.
— Давай, помоги мне. Как снять это платье? Где молния?
— Ты меня раздеваешь… — шумно выдыхаю, ощущая, как разъезжается ткань, и кожи касается прохладный воздух просторного кабинета.
— Не могу же я упустить такую возможность, — шутит и ухмыляется, но глаза серьезные.
Закусываю губы и тихо скулю. Смотреть на него больно. Сейчас столько эмоций в груди разбивается, если бы не медработники, обняла бы.
Да какая разница: где и перед кем?!
Не просто обнимаю. Бросаюсь к нему. Изо всех сил прижимаюсь. Закрываю раны: свои и его.
— Прости… — получается сказать.
Хочу выдать намного больше, но уже не хватает сил.
