— Так как? Было бы круто! Я склоняюсь к Италии больше. Уверена, Татка, тебе там понравится! Архитектура, местный колорит, а какой там шопинг, м-мм… — увлеченно делится прошлыми впечатлениями.
Обычно все скользкие вопросы Рейнер берет на себя. Но сегодня молчит, не спешит меня выручать."
"— Надо подумать… — беру паузу, чтобы прочистить горло. — У меня ведь учеба, а у Андрея работа. Вы еще не знаете точных дат?
Зачем я это спрашиваю? Будто действительно что-то может получиться… Взгляд темных глаз, словно физическое прикосновение.
Мурашками по коже. Видимо, Рейнер удивляется моему ответу не меньше меня.
— Предположительно с двадцать третьего по тридцатое апреля, — информирует Саульский.
Все еще избегая зрительного контакта, сдержанно киваю и спешу увести разговор в безопасное поле.
— Как это Ангелина согласилась провести вечер с няней?
Юля смеется и головой качает.
— Ой, эта маленькая мисс бывает такой пиявкой. Настоящей кровопийцей. Вообразила, что уже большая. Никаких нянь не хочет.
Но мы тоже не пальцем деланные, — заявляет с повышенной важностью. — Это Ангел «присматривает» за Тоней, — разводит руками и снова смеется.
— Класс, — восклицаю я и, наконец, тоже смеюсь. — На самом деле, молодец девочка. Огненная!
— Кого-то мне напоминает, — тихо выговаривает Саульский. Щелкает строящую невинные глазки Юльку по носу и поднимается. — Покурим?
Андрей кивает и выходит из-за стола.
Прослеживаю, как оба мужчины идут к стеклянной двери и выходят на террасу. Подкуривают и застывают у перил.
По лицам вижу, что между ними идет какой-то серьезный разговор. Что обсуждают? Осведомлен ли Рома о тех кровавых разборках? Андрей сказал, что все уладил, опасности нет. Но… Если солгал?
Нет, Саульский явно в курсе всего. И говорят они именно об этом. Неторопливо, напряженно, даже там, наедине, догадываюсь по мимике, приглушено, едва-едва сотрясая тишину. Нестерпимо хочется услышать весь диалог до единого слова.
— Ты чего? — окликает меня Юля. И я будто отмираю.
Резко дергаюсь и перевожу воспаленный взгляд на подругу. — Что происходит, Татка? Ты как-то странно себя ведешь, — я лишь головой мотаю, не в силах что-либо сказать. Врать сил не осталось, а правду сказать смелости не хватает. — И Рейнер мрачнее тучи ходит. У вас проблемы?
Киваю и опускаю глаза, потому что в них возникает характерное жжение.
— Хочешь об этом поговорить?
Повторно киваю.
— Но не сегодня… Завтра к тебе заеду. Можно? — прошу едва слышно.
