— Не в тему, Сауль, — сипло бубню, прежде чем прикурить и сделать первую затяжку.
Тот откровенно смеется.
— За живое задел? Срывает ревность крышу?
— Есть немного, — выдаю малую часть правды.
— Немного?
Ну, сука, сам же видит, что увяз я в ней по самое не могу… Еще и ковыряет умышленно.
— Пока никого не убил. Так понятно?
— Ты, давай, не дури, — седлает любимого конька — поучает. — Понимаю все. Сам пережил. Но тут без вариантов понятно, любит она тебя.
Казалось бы, что такого? Частное мнение со стороны человека, который в принципе не является заинтересованной стороной.
А у меня… Все изнутри огнем обдает. Особенно, когда боковым зрением через стекло ловлю появление в гостиной Таты. Не успевая подумать, поворачиваюсь. В красном вязаном платье и с ярким румянцем на щеках, смущенно улыбается и коротко машет рукой.
— Знаю, — отвечаю Саульскому. — Только упрямая она. По морали и совести хочет жить. Считает, что раз купил ее, счастливым финал быть не должен. Не по законам жанра. Справедливость бдит моя Барби.
Позволь я ей уйти, не колеблясь, все переломает. Просто потому, что правильным посчитает именно такой исход, — совершая очередную глубокую затяжку, выдерживаю небольшую паузу. В груди так ломит, глаза, мать вашу, слезятся. — Меня сволочью считает. Не только в отношении себя. Все, чего добился, каким путем, как живу — все осуждает. И презирает.
— Если бы это являлось безоговорочной правдой, дружила бы она с Юлей? С нашей семьей? Понимает ведь, кто мы. Пусть большая часть «подвигов» в далеком прошлом.
Отпустила же, — как всегда, резонно замечает Сауль. — С тобой ей сложнее, как раз потому что любит.
— И что делать? — впервые совета в таких делах прошу.
— Не дави.
— Легко сказать.
Хоть сам понимаю, что прав Саульский.
— Сама должна прийти к решению. Иначе случится, как у нас с Юлей, — заметно мрачнеет.
— В смысле? — не могу не уточнить.
Обычно в чужую жизнь не лезу. Но тут вроде как косвенно меня касается.
— Довел до того, что на тот свет от меня уходила.
Больше ничего не спрашиваю, Сауль сам такими подробностями делится, охреневаю просто, как они это пережили.
Ужин проходит в мирной и спокойной обстановке. Принимаю участие в разговоре, но не могу отпустить полученную информацию. Возвращаюсь, по кругу прорабатываю. За Татой наблюдаю пристальнее обычного. Самого прямо-таки рвет изнутри.
А стоит Саульским уехать, вместо того, чтобы подняться наверх и трахать ее ночь напролет, хватаю в прихожей ключи и куртку.
