Зато мне есть за что переживать ещё — украшение матери Матвея так и осталось лежать под моей подушкой. Я, кажется, начала подозревать, что он задумал… ТОлько сделать что-либо я уже не смогу. Матвей оказался хитрее и ловчее меня…
— Да ниче особенного, мам… — ответил он ей. — Ты сюда посмотри.
Он указал матери на мою постель, и она прошла в комнату и подошла к кровати.
— Помнишь, ты искала это колье? Так вот оно, — и он снова убрал подушку, под которой обнаружилось украшение.
Дорогое и совершенно мне не нужное.
Я нервно заломила руки, не зная, что говорить.
Если я сейчас начну оправдываться — мне никто не поверит, это всегда работает в противоположную сторону.
Но не молчат же мне?
Молчание — косвенное согласие и признание вины.
Но я не виновата!
И Матвей прекрасно это знает.
Он — единственный кто мог бы меня защитить сейчас, и сам же организатор этой ситуации, но он не станет меня спасать.
Он же обещал от меня избавиться!
Он мечтает, чтобы я убралась куда угодно из его семьи, пускай даже в детский дом!
Матвею совершенно плевать на мою дальнейшую судьбу, он не станет меня ни жалеть, ни спасать…
И что теперь подумают Роман и Тамара?
Конечно, решат, что я его и взяла.
Кто же еще?
Не Матвей же.
А теорию, что он мне его подкинул, родители Матвея, естественно даже и рассматривать не станут.
Всё указывает на то, что воровка в доме — именно я, и я взяла это треклятое колье!
Господи, да я даже куда нести его не знаю! Никто не принял бы у юной девушки столь дорогую цацку! Сразу бы и отправили меня куда подальше, полагая, что это украшение я не иначе как украла у кого-то.
— Это оно, мам? — уточнил Матвей у Тамары.
— Да… — тихо прошептала она и подняла взгляд на меня. — Ангелина… Зачем? Неужели тебе не хватает денег? Я же тебе даже клетку купила для мышки твоей, и корм…
Женщина с укором смотрела на меня.
Я смотрела на Матвея.
Тот пожал плечами и забрал наконец колье из моей постели.
Я не знала, что говорить и делать.
По моей щеке сбежала слеза горечи и унижения…
Никогда я тебе, Матвей, этого не прощу.
Всё тебе еще обязательно вернётся, и правда восторжествует.
А сейчас мне придётся быть сильной.
26
— Мне придётся поговорить об этом с твоим опекуном, — сказала она, сжимая в руках найденное в неожиданном месте украшение.
В глаза она мне не смотрела. Видимо, просто не могла. Не могла поверить, что я на такое способна.
