На что он намекает?
Совсем уже обалдел?
— Ну-у-у… — он придвинулся ещё ближе, практически впечатав меня в стенку своим телом. Глаза его, обычно ледяные и безразличные, горели каким-то странным огнём. Он смотрел на мои губы, и их закололо от такого взгляда…
Что же с ним происходит?
— Поцелуй меня, и я забуду об этом недоразумении, удалю виде, — договорил он, подняв глаза на меня. — Только понежнее… Ведь это твой первый поцелуй, не так ли? Хочу твой первый поцелуй, убогая.
24
Я даже впала в самый настоящий шок.
О таком меня никогда не просили. Тем более, как плата за что-либо…
И да — он прав, это мой первый поцелуй.
И я не собиралась дарить его кому ни попадя.
Тем более ЕМУ!
Только не ЕМУ.
Никогда ЕМУ.
Но чёрт возьми, как же обидно и унизительно, что он в принципе это просит.
Совсем с ума сошёл?
Он понимает, что я не игрушка, а живой человек?
Или вообще уже связь с реальностью потерял?
Разве можно ТАК с живыми людьми?
И, по-моему, я ему казалась некрасивой, недостойной и прочее?
С чего же вдруг ему тогда понадобились мои поцелуи?
Чтобы просто унизить и отнять самое ценное в жизни каждой девушки — первый поцелуй?
Что же ты за чудовище такое, Матвей?
Я всегда искала в людях свет, хорошее, оправдание их проступкам…
Но здесь я ничего найти не могу.
Только тьма, только корысть и жестокость.
Матвей ещё хуже, чем я о нём думала…
Красивый, но такой жестокий и бессердечный мальчишка!
— За что ты так со мной? — прошептала я сквозь слёзы.
— Я же ничего тебе не сделала…
— Ты не сделала? — возмутился он. — Да ты мою семью разрушила! Отец от матери отдалился, все о тебе да о тебе говорит! Мешаешь ты мне, ясно?
Так вот в чём дело… Он ревнует меня к отцу!
И мою мать к нему же.
Он уверен, что между Романом Петровичем и моем мамой были непростые отношения, и она много значила для него, раз он взял на попечение его дочь.
Так оно и было: Роман Петрович любил мою маму. Только она выбрала моего отца и вышла замуж за него.
Спустя несколько лет, как родилась я, он погиб в авиакатастрофе, когда возвращался к нам с мамой под новый год из командировки…
Я его почти не помню, очень смутно.
Мама так и не вышла замуж. Любила папу…
А Роман Петрович, хоть и женился, но продолжал иногда звонить маме.
Я об это знала и слышала эти звонки, только не знала Романа Петровича лично.
Так что отчасти Матвей прав — косвенно я влияла на его семью.
