Не хватало нам ещё болячек от этой дворняжки-доченьки…"
"Явно семья Ангелины не шиковала — все шмотки на девчонке были максимально дешевыми. Я к таким вещам не подойду никогда близко, даже полы такой тряпкой, какие она носит, мыть не рискнул бы — весь паркет нафиг поцарапает. Но ей в самый раз. Большего она всё равно не достойна. Тем более, если ей теперь шмотки закупать на правах приёмного отца будет папа — пускай берёт ей всё в секонд-хенде. Нечего тратиться на левых щенят…
— Онкология… Чётвертая стадия.
Неоперабельная… Папа уж твой спасал её, спасал… Да небеса лучше знают, когда и чья ниточка должна оборваться.
— Рак, что ли? — сморщился я.
— Да.
— Н-да… А почему отец её лечил? Неужели такая дружба крепкая была у них? Кто она вообще ему была — мать девчонки этой?
— Да я сама толком не знаю, — ответила Люба, явно увлекшись беседой и развязавшая язык. Она забылась, и сейчас вывалит всё, что знает. А я и рад. — Не рассказывает такое личное Роман Петрович, даже мне. Только мне кажется…
Она вдруг замолчала, задумавшись.
— Что? — уточнил я, чтобы подтолкнуть её договорить.
Неужто я сейчас всё и узнаю?
— Любил, что ли… — тихо договорила Люба, и у меня все слова поперёк горла встали. — Точно не поняла, но дорожил ею. Похороны организовал, девочку без промедления забрал и договорился об опеке над ней до выпуска из школы… Квартира-то у них осталась, уйти будет куда малышке. Несчастная сиротка… Совсем-совсем одна осталась.
— Любил? Мой отец? Мать девчонки? Ты ничего не путаешь, тёть Люб? — переспросил я на всякий случай.
Всё это просто не укладывалось в моей голове.
Я думал, что отец изменял маме. Но всё оказалось ещё хуже — все эти годы он ЛЮБИЛ эту нищенку, щенок которой сейчас прибился к нашей семье?
Какое унижение для мамы…
Теперь понятно, почему она так горько плачет.
Это предательство. Это даже хуже измены.
Ну, может, и не хуже, но равноценное.
Бедная мама…
— Нет, не путаю, — покачала она головой. — Ты разве не заметил, что твой отец в трауре?
Я нахмурился.
А как бы я заметил, если меня дома не было?
Звонил вроде как обычно — раз в неделю, говорил со мной полминуты, спрашивал как дела, узнавал, что нормально, и вешал трубку. Тут сложно что-то заметить… Мой отец — не щедр на эмоции, а уж такое и подавно бы скрывать пытался. Только мама, которая любит его, и Люба, которая просто крутится рядом с ним целыми днями, могли заметить подобные перемены в нем.
