Отвечаю честно, хотя мне все равно, что они подумают. Уже давно стало все равно, еще когда они не изъявили желания увидеть свою внучку и почти полностью сепарировались от меня. Или я от них. Похуй.
Мать тяжело вздыхает.
Я захожу в свой номер, бросаю пиджак на кровать. Здесь пусто и чуждо, ненавидел командировки и отели. Любил дом и хотел в нем семью. Не такую холодную, в которой рос сам, поэтому у меня была своя идеальная модель семьи, и Настя стала ее частью."
"– Как так получилось, что та девушка была беременна от тебя? Ты же всех нас опозорил перед семьей Саши.
– Только сейчас решила спросить? Твоей внучке уже не первый месяц, – произношу с укором.
Неторопливо подхожу к широкому окну, отсюда открывался вид на Москву. Не любил этот город. Суетливый, надоедливый. Раньше часто ездил сюда по командировкам, в одной из таких Настю и выманили из дома тем видео с участием моей бывшей. Дураком бы был, если бы я тогда ей изменял.
Я же говорил ей, что она завершает мою модель идеальной семьи – для чего мне самому ее разрушать? Мне было тридцать с лишним, я нагулялся и натрахался, мне достаточно было.
Если бы она мне верила, все было бы иначе.
– Ребенок от этой девушки нам чужой.
– Мама, молчи, – советую тихо.
– То с одним, то с другим, а мы теперь должны принимать этого ребенка?
– Когда захочешь нас увидеть, позвонишь. Разрешу только потому, что ты моя мать, – бросаю резко. – До свидания, мама.
После всех сказанных гадостей все равно говорю с ней уважительно, но так учили. Дед всегда говорил почитать старших, и это вышло мне боком, я так и не смог встать против него.
Не успел. За меня это сделал Азацкий, для Насти он теперь любимый отец и герой.
Перед сном набираю жену. Она еще не дома, и это бы меня раздражало, если бы я не послал туда своего человека. Оказывается, что Настя хорошо проводит время, я заставляю себя открыть видео с камер видеонаблюдения сразу, как только оно попадает на мой телефон.
После разговора с женой, в котором она умалчивает об Андрее, я набираю телефон человека, приставленного к Насте:
– Что за Андрей?
– Андрей Золотов, тридцать два года.
Будут особые распоряжения?
– Нет, я разберусь сам. Она уже дома?
– Да. Ваша жена села в машину к Азацкому, с ним же вернулась домой несколько минут назад.
Мысленно чертыхнувшись, я сбрасываю звонок и говорю себе, что надо остаться. Нечего срываться в Петербург, утром у меня важная сделка.
Уже завтра я расскажу ей, что забывать обручальное кольцо дома – плохая идея.
