На самом деле я рада, что выбралась из дома, но эти знакомства, взгляды, вынужденное короткое общение с каждым – это все без привычки казалось странным и непонятным.
– Пойдешь со мной еще? – спросил Владимир в машине, разворачиваясь в сторону дома.
– Возможно.
– Приглядись к Андрею, Настя. А за Данияра не переживай, я не отдам ему Миру.
Внутри все остро вспыхивает."
"Мама советовала приглядеться к Данияру после того, как продала меня. Теперь Владимир. Сердце воспринимает это резко, ведь я понимаю: один Данияр не пытался меня кому-либо продать.
– Не буду я приглядываться, – разозлилась я. – Ты не понимаешь?
– Я все понимаю, – сдержанно отвечает он. – Жаль, что он выбрался из тюрьмы.
Кусая губы в кровь, я не знаю, как реагировать. Зачем так хладнокровно? Все было хорошо между нами, пока он не решил вторгнуться в личное и напомнить мне о прошлом.
– Для того, чтобы понимать меня, надо было быть со мной все годы, – бросаю в ответ.
Мы встречаемся с Владимиром глазами, и я тут же жалею о произнесенных словах.
Он не виноват. Я тоже. Просто Данияр ему не нравится, и это тоже по праву. Я и сама пытаюсь привыкнуть к своему мужу…
– Прости меня, Владимир, – извиняюсь моментально.
– Ничего, ты тоже права, – отвечает он глухо.
Владимир уходит в себя, мы молча добираемся до дома, паркуемся и заходим домой. Няня, дождавшись нас, начинает собираться домой. Владимир вызывает ей такси, а я иду к Мире.
Вечер вызвал одни потрясения. Причем в обе стороны: и в положительную, и в отрицательную.
Убедившись, что Мира ни в чем не нуждается, я глубокой ночью выхожу на кухню.
На кухне сидел Владимир. Без света и глотая кофе.
– Ты не заслужил тех слов. Я понимаю, что, если бы тебе сказали о беременности, ты бы не бросил.
– Да, – короткий тяжелый ответ.
Я отбираю из рук Владимира крепчайший кофе и делаю неожиданный жест: обнимаю худощавое мужское тело. Коротко, всего несколько секунд, но в груди все расцветает от положительных эмоций.
– Я рада, что ты у меня есть.
Знаешь, с твоим появлением как будто все на места встало: и поведение матери, и дорогие покупки родителей, за которые меня продали. Все сложилось.
Произнести слово «пап» не осмеливаюсь. Позже, уверена, привыкну, а Мира вообще без сомнений будет его дедушкой звать. Все только впереди.
– Мне жаль, что ты прошла через это. Я знаю, как он обошелся с тобой и хочу лучшего для тебя.
– Все наладится, – заверяю его. – Но я решу сама.
