На кровати лежала женщина, Анри не сказал бы, сколько ей лет – иссохшая и замученная. От их шагов и голосов проснулся ребёнок – маленькая худенькая девочка, проснулась и тихонько заплакала.
- Тише, Настёна, - сказала сидящая у постели женщина. – Это отец Вольдемар пришёл благословить вас с матушкой на сон грядущий.
Женщина оказалась той самой целительницей, о которой маркиза говорила, что та ничего не боится. И у неё было какое-то трудное для запоминания имя, впрочем, она обычно отзывалась на прозвание «Дуня». Анри не понял, в какой момент она покинула дом маркизы и каким образом, но – сидит, сама спокойная, и девочку быстро успокоила.
- Отец Вольдемар, я побуду с ними сегодня. Валериан увидит, что они не одни, и не станет заходить, даже если придёт. А утром посмотрим, что дальше.
- Постойте, - влез Асканио, - эта женщина – очевидная жертва тёмной твари, ею питались.
- Что вы можете сделать прямо сейчас? – целительница спокойно взглянула на него. - На доме защита, она выдержит.
- Скорее всего, - кивнул тот.
- Вот, а наутро подумаем, как будет для всех лучше.
И настолько спокойной и уверенной выглядела эта женщина, что все они беспрекословно вышли, поклонившись и пожелав доброй ночи. А святой отец ещё велел ей, если что, поднимать соседей и слать к нему, вместе, мол, справимся.
Ну да, вместе справимся, думал Анри, пока они выбирались из домика, и потом ещё, в тенях, по дороге к себе наверх.
Наверху ждал ворчливый Рогатьен, которого хлебом не корми – дай сказать, что Анри себя не бережёт.
Правда, он нагрел воды, и можно было ополоснуться, и надеть свежую сорочку, и выпить горячего, и лечь спать.
Перед тем, как заснуть, Анри понял, что самым ярким впечатлением этого дня было лицо маркизы дю Трамбле, когда она дала отпор нежити. Сверкающие глаза и кипяток с ладоней – она была прекрасна, если кому такое нравится, конечно."
"Интересно, видел ли её такой хоть раз его покойное величество?
23. Обживаемся
23. Обживаемся
Я проснулась… ну вот, опять. Вчера было что-то этакое, и позавчера, и до того тоже, и я ясно помнила, что на сегодня тоже кое-что оставалось.
Что-что, дом нужно домывать. И переезжать, чем скорее, тем лучше.
Похоже, у меня становится нехорошей традицией добираться домой после всяких местных уборочных, пожарных и магических дел совершенно не в себе, и не держась на ногах. Интересно, это от того, что я лезу, куда не следует? Но вроде то, что я делала, было совершенно уместно, и тушение пожара, и вчерашнее… всё.
