По другую сторону ехал мистер Керр — он забавлял разговором Шарлотту. С некоторых пор моя падчерица в его отношении наконец-то сменила гнев на милость, и я замечала, что ей стало нравится его внимание. Как ни странно, но это не радовало меня — Лотта была в том возрасте, когда барышни легко и безрассудно влюбляются, а зная ее отношение к титулам, можно было не сомневаться, что увлечение человеком, который столь ниже ее по происхождению, не принесет ей ничего, кроме страданий.
Хотя я сама испытывала к Теодору искреннюю симпатию — он был умен, образован и хорошо воспитан.
Из него мог получиться отличный муж и отец — его спокойствие и рассудительность уравновесили бы любые не самые хорошие черты его избранницы."
"И он был явно влюблен в Шарлотту, и я уже жалела его, понимая, каким болезненным будет для него разрыв их так и не случившихся отношений. Я не сомневалась, что он сумеет выдержать дистанцию и никогда не сделает ничего, что повредило бы репутации Лотты. Более того, он уже предупредил меня, что по окончании сезона скачек вынужден будет отбыть в столицу, где ему предлагают продолжить научные исследования в университете.
Он заявил об этом с такой грустью, что я поняла — это лишь предлог для того, чтобы уехать из Карлайл Холла, не вызывая лишних пересудов.
Он был превосходным ветеринаром, и его отъезд станет для нас проблемой, но я и сама не видела другого выхода из этой ситуации. Их дальнейшее общение не пойдет на пользу ни Лотте, ни ему самому.
Я никогда прежде не была в Карисе, и когда мы въехали в город, я смотрела по сторонам с большим любопытством.
Он был больше Литона и Бэрстона и куда грязнее и суетливее. Здесь было много рабочих кварталов, и даже центр города не отличался ни чистотой, ни красивой архитектурой.
Признаться, сейчас я была рада, что его высочество ехал рядом — в его присутствии я чувствовала себя куда спокойнее.
Мы остановились в гостинице, при которой была хорошая конюшня. Поужинали в общем столовом зале, где было тихо и уютно, и отправились по своим комнатам — требовалось хорошо выспаться перед скачками.
Ипподром в Карисе тоже был вместительнее, чем в Бэрстоне, и зрители там были самые разношерстные — аристократы в накрахмаленных рубашках и блестящих фраках сидели вперемешку с публикой попроще. Мы тоже купили билеты и расположились на одной из трибун.
Его высочество намеревался сохранить инкогнито, но ему это не удалось — мэр города признал его и настоял на том, чтобы он поучаствовал во вручении призов.
