Герцог долго отнекивался, но сдался под напором градоначальника и даже учредил свой собственный приз — для жокея, который одержит самую впечатляющую победу.
Мы сделали несколько ставок на первые забеги, и Нэйтан горячо болел за своих фаворитов. Одна из лошадей нас не подвела, и мы выиграли несколько арелей.
Я заранее предупредила и Нэя, и Лотту, чтобы они не расстраивались, если вдруг Альти проиграет. Я объяснила им, что ни к чему загонять лошадь на мало что значащих скачках — нам важно было подойти в хорошей форме к Анзору.
Но когда Альтаир, в начале скачки державшийся в голове пелотона, к ее середине стал заметно отставать, Нэйтан едва не расплакался. Дети были чужды тонкого расчета, и Нэй, и Лотта принялись кричать, пытаясь хоть так подогнать Альти.
— Вперед, Альтаир, вперед! — Шарлотта вскочила с места и замахала шелковым платочком.
Сидевшие впереди молодые мужчины оглянулись и не постеснялись выразить свое недовольство — они ставили явно на другого участника.
— Барышня, должно быть, плохо разбирается в лошадях, — хмыкнул один.
А второй поддержал, гоготнув:
— Барышня польстилась на красивый вид жеребца, как это обычно и бывает.
Замечание вышло двусмысленным, и Лотта покраснела.
Я напряглась, не зная, как следует действовать в этой ситуации. Мы были на чужой территории, к тому же, зная впечатлительность падчерицы, мне не хотелось устраивать скандал и привлекать к себе внимание. А его высочество был далеко — в центре круга, рядом с мэром.
Но прежде, чем я приняла решение, раздался голос Теодора Керра:
— Сэр, извольте немедленно извиниться перед леди!
Мы все уже поднялись с лавок — и я, и Нэй, и эти мужчины в несвежих сюртуках, — и стояли друг против друга.
Мистер Керр словно совсем не волновался — он только передал Нэйтану свою шляпу, освобождая руки. Его поза выдавала в нем человека, который занимался боксом или еще каким единоборством, и должно быть, поняла это не только я — потому что один из мужчин толкнул локтем другого, а тот нехотя, но сказал:
— Прошу простить нас, мисс, ежели чем обидели.
Не знаю, удовольствовался бы этим мистер Керр, если бы Шарлотта торопливо не ответила:
— Ничего страшного, сэр.
Она сразу же отвернулась от них и смотрела сейчас только на Теодора, и кажется, в этом взгляде была не только благодарность.
Тут как раз прозвучал сигнал, возвестивший окончание забега — Альтаир первым пересек финишную черту.
От неожиданности я потеряла дар речи.
