Сразу за свистом послышался треск, и меня засыпало ветками. Со следами свежего подпила."
"— Вот это ты здорово придумала, — уважительно сказал я, подняв глаза и уставившись на голубое небо.
Недолго мне показывали небо и спиленные сучки. Снова свист и стрекоза теперь пикировала вниз, крутясь вокруг собственной оси. Практически бочка из высшего пилотажа. Крылья сложены, шипы, наоборот, выставлены. Я выстрелил из обоих стволов, практически в упор. Попал — не мог не попасть! Но большая часть дробинок лишь срикошетила, разлетевшись во все стороны.
Бежать уже было некуда, поэтому я просто рухнул на спину, рассчитывая, что в конце полёта будет не таран, а такой же эффектный выход из пике. Причём не шипастой жопой, а мягким брюхом.
Почти угадал. Стрекоза лихо выгнулась, уходя от столкновения с землёй почти за метр. Пронеслась надо мной, не дотянувшись лапами, но в последний момент всё-таки крутанулась и попыталась на прощание ударить меня хвостом. Я тоже так сделал, успев выхватить биту. Отмахнулся ей, зацепив вставленными зубами по кончику хвоста.
Толком ничего не подрал, но траекторию полёта подпортил. Стрекозу занесло, и она то ли не сразу сориентировалась, где теперь низ, а где верх, то ли зацепилась за что-то, но слегка пропахала кустарник. И, кажется, сломала одно крыло.
Я тут же подорвался. С самодельным макуауитлем, весь в листьях и перепачканный кровью — вот теперь точно как первобытный охотник, бросился её догонять.
Взлететь в воздух я стрекозавру уже не дал. Включился шакрас, подсветив убойные зоны и добавив своей конкурентной сухопутной ярости.
Я обломал монстру крылья, потом обломал саму биту. Словил ещё несколько порезов от шипов, но смог перевернуть стрекозу на спину, чтобы добраться до основной убойной зоны. Все шесть пуль из револьвера влетели в узкую щель под панцирем, и монстр затих. А я устало побрёл подбирать двудулку и залечивать порезы «Живинкой».
А когда вернулся, вид у поверженного шипобрюха стал уже совсем каким-то неопасным. Шипы втянулись в тело, зрачки поменяли цвет, и сам он переливался радужным свечением.
Если забыть про размер, то это была уже совсем обычная, причём вполне красивая стрекоза. Я невольно залюбовался свечение, Деми тоже подтянулась. И мы молча, чуть ли не взявшись за руки, проводили шипобрюха.
Когда сияние развеялось, на спинке осталась неровная перламутровая горошинка, похожая на жемчужину. Таких гладких я ещё не встречал. Зажал её между пальцев и посмотрел на свет — что-то как будто бы проглядывалось внутри.
