Она не оттолкнула, и в глазах её светилось именно то, что я хотел увидеть. И сказала моя Надя то, что я хотел услышать.
А потом мы вместе попали в рай. По крайней мере, я не помню, чтобы раньше мне было так хорошо.
Возможно, в этом и есть смысл — я пошел по верному пути. Да, мне было не просто пережить расставание с женщиной, которую я так подло предал, но я верил, что всё-таки смогу добиться прощения. Пройдя через расставание, разлуку, одиночество я смог еще сильнее оценить то счастье, которое мне дано.
Счастье — любовь этой женщины.
Когда Надя сказала, что любит, мне кажется, я готов был взорваться от переполнявших меня эмоций.
— Я люблю тебя, Наденька! Родная, единственная моя…
Она со мной не спорила больше, просто целовала, гладила моё тело, отвечая на ласки, смущалась, раскрывалась сильнее.
— Девочка моя любимая, нежная моя…
Хотел весь мир обнять — так счастлив был!
После Надя задремала у меня на груди, а я внезапно испугался.
А вдруг это просто разовая акция? Я… заставил её? Ну, почти…
Она проснётся и скажет, что это ничего не значит, что я могу и дальше быть рядом, но на расстоянии — ни своим, ни чужим.
Быть рядом с сыном, но не с ней.
Холодом окатило смертельным, даже сердце почти затормозило, а потом оно понеслось стремительнее, словно хотело вырваться из груди.
— Богдан, что случилось? — Она подняла заспанные глаза. — У тебя так сердце колотится… Всё хорошо?
Она почувствовала мою тревогу, и проснулась? Ничего себе…
А ещё говорила, что больше не ждёт и не любит…
Как хорошо, что это ложь.
— Скажи, что это всё — не сон, и я скажу, что всё прекрасно, — сказал я, поглаживая пальцами её обнажённую спину.
— Не сон, — улыбнулась она довольно. — Ты же видишь, я тут, только…
— Что?
Замер в ожидании ответа, челюсти сжимая.
Вот оно, это самое “только” и “но”.
Сейчас она скажет, что не судьба нам. Не может она меня простить даже после этого.
Что раз уж мы расстались, пусть так и будет, и эта ночь — вернее, не ночь даже, один раз — ничего не изменит… И надо обо всём забыть нам.
Ошибка.
Просто секс.
Просто физиология и химия.
Ничего большего.
Ничего личного.
— Мне нужно возвращаться к сыну, ты же знаешь, — сказала она, глядя мне в глаза.
Да, нужно, конечно. Она нужна сыну. Ей пора возвращаться…
Одной. Значит…
— У тебя тут уютно, но…
Казалось, она просто жилы из меня вытягивает, наслаждается тем, что больно делает. Но нет, я знал: Надя не такая.
