— Презервативы прокалывала как дура, — словно прочла мои мысли она. Вот, значит, как у неё вышло всё же кое-чего добиться. — Месяц, наверное, потом почитала, что это так не работает, что надо хитрее, там какой-то специальный надрез сделать…
Я слушала её и в голове не укладывалось, насколько продуманным был её план! Сколько сил бывшая подруга вложила в то, чтобы оставить меня ни с чем.
Только сейчас во мне уже не осталось ненависти. И не только потому, что Анфиса была смертельно больна.
Я по её рассказу понимала, насколько сама была слепа и глупа.
— В общем, всё у меня получилось, — говорила она дальше. — Сработало. Я забеременела. Сообщила Богдану, радость скрывала, извинялась, мол, сама не понимаю, как. Говорила ему, что не хотела вашу семью разбивать. Лгала безбожно — еще как хотела! Думала, он сразу же побежит за мной — ребёнок же! А он сначала “отморозился”, мол, помогать буду, но Надю не брошу. Аборт несколько раз предлагал. Приняла, проглотила, и дальше начала окучивать. Знала, что всё равно добьюсь своего! Я ведь думала, реально верила, что он полюбит меня, понимаешь?
Она смотрела на меня.
Губы её дрожали, глаза слезились. Мне её было жаль.
Вопреки всему, я понимала, каково это — быть брошенной, нелюбимой. Ведь когда всё это произошло со мной, я была уверена, что чувств у Богдана ко мне нет!
— Он не полюбил, Надь, — грустно смотрела в свои худые острые колени Анфиса. — Он со мной только из-за ребёнка и был. Да, по сути, и не был. Когда всё это случилось, когда ты ушла… Вернее, когда мы тогда тебя прогнали, он переживал.
Сначала хорохорился, мол, всё отлично, всё, как он решил. Но…потом вдруг передумал. И переехать к вам он мне не позволил, да и сам ко мне не стал толком переезжать. Так, наведывался… Я-то, дура, губу раскатала, что развела вас и теперь буду жить счастливо. Не тут-то было.
Анфиса продолжала душу изливать, а я думала о том, что если бы я тогда не решилась изменить свою жизнь, то так и осталась бы навеки несчастной, брошенной женой.
Пусть я это и поздно поняла, что нельзя себя забывать ни в каком браке, но главное — поняла.
Когда я согласилась принять помощь Рената, преобразилась, взялась за ум, поменяла всё в своей жизни — только выиграла. И Богдан задумался, что потерял, и на кого меня променял. Вспомнил, какой я могу быть, и понял, что он тоже мог меня такой сделать, но не сделал…
И Ренату я должна сказать спасибо за всё. Да, полюбить я его не смогла, но уважение к нему было и осталось.
