И что же делать? Продолжать сдавать свою квартиру и снимать в другом месте? Но как я справлюсь с остальным? Без работы? Без поддержки? Что-то пыл утих, стало страшно.
— Надя, — карие глаза внимательно смотрели на меня. — Позволь мне помочь тебе. Просто помощь. Обещаю, я ничего не потребую взамен. Мне ничего не нужно. Просто…хочу, чтобы ты была здорова и счастлива. И чтобы твой малыш родился крепким. Всё-таки, это мой племянник…
— Что ты предлагаешь? — спросила я, а у самой голос сипел от волнения. Опять быть зависимой не хотелось жутко.
— Мы уедем к морю, — ответил он. — Есть очень приличные апартаменты под Сочи, я туда часто езжу по работе. Они съёмные. Ты можешь жить там. Данных никаких о регистрации не будет, поедем на машине. Богдан не сможет проследить твой путь, если захочет.
А что-то подсказывало мне, что захочет…
— Что ты мне ответишь, Надя?
ГЛАВА 38
— Там дорого.
— Нет, там нормально, не переживай. Я договорюсь, если на длительный срок, то будет скидка.
Вариант неплохой. Но опять Ренат… Он-то будет знать, где я.
Впрочем, не в его интересах рассказывать об этом матери или тем более брату.
— Моих денег надолго не хватит в Сочи.
— Я помогу тебе. Потом… Продашь квартиру и всё отдашь. Позже. Когда Богдан убедится, что…ребёнок не его.
— А как он убедится? — Ну, если ты встретишься ему года через два, он вряд ли подумает, что сын от него. А если будешь замужем, то…
Я посмотрела на него внимательнее.
— Так вот зачем ты это всё затеял?
— Нет, — пождал губы он. — Я просто хочу помочь, а там…решай сама.
Но логично, что если ты будешь замужем, то ребёнок от мужа. Решай все сама, я ни на чем не настаиваю. Самое главное тебе спокойно выносить и родить. И я не могу остаться в стороне и никак не помочь тебе. Просто не могу видеть, как тебе тяжело. Услышал сегодня от матери, что она у тебя была… Думал, убью её! А потом еще Дарья сообщила, что ты в больнице! Чёрт… Если бы из-за неё случилось бы беда, я бы себе не простил никогда.
Он на самом деле переживал, это было видно.
У него даже губы побелели, скулы были так сильно кожей обтянуты, словно он за это время килограмм пять сбросил, и желваки играли.
— Ренат, ты не виноват, — сказала я, глядя в стенку. В конце концов, не он натравил на меня свою мамашу — это факт. Я верила ему. Смысла рассказывать матери, зная, как она ко мне настроена, самому о наших недоотношениях никакого нет. И сейчас его мучает чувство вины даже больше, чем иные чувства ко мне. — Так получилось.
