Вот захотел узнать, не пропало ли ваше стремление… а оно не пропало, как выяснилось. Тексты, кстати, весьма сносные. Или вас редактор переписывает?
— Да никогда! — возмутилась я. — Ну почти никогда. А что вы читали? Вы же говорили…
— Мне делают мониторинг прессы, плюс я попросил отслеживать все ваши публикации… А вот этого я никогда не видел. — Он кивнул на подшивку. — Выкладывайте, что успели нарыть интересного про мою семью?
— Ну… — осторожно проговорила я. — Ничего такого.
— Неужели? — удивился Бессмертный. По глазам его вижу: не верит мне.
— Честно. — Кивнула я и быстро отвернулась к стопке газет, сделав вид, что меня очень заинтересовала большая фотография на полполосы.
Он сидел слишком близко ко мне, я чувствовала его дыхание, запах парфюма — мне кажется, я уже дышала им. А еще глаза. Никогда не видела таких черных глаз. Мне всегда казалось художественным преувеличением сравнение глаз с омутами. Просто красивое слово, не более. Но, глядя на Бессмертного сейчас, когда он так рядом, я тонула в черной бездне.
Это как гипноз, помешательство какое-то. По телу пробежала дрожь.
— Вы замерзли? — Теплая рука легла на мое плечо, а его дыхание опалило мою щеку. Воздуха вдруг стало критически мало, мне было сложно сделать вдох.
— Нет, все в порядке.
Я сделала едва заметное движение в сторону, и ладонь мгновенно исчезла с плеча. И тут действительно стало холодно.
— Итак, вы здесь постоянный читатель, Василиса. — Бессмертный явно не собирался прекращать свой допрос. — Что именно вы искали обо мне?
— Я вас не узнала тогда в лифте.
И мне крупно влетело за это от шеф-редактора. Оказывается, я совсем ничего о вас не знала.
Он даже не улыбнулся, продолжая смотреть на меня своими черными гипнотизирующими глазами.
— И поэтому решили покопаться в прошлом моей семьи? Так что накопали-то?"
"— Кое-что, — уклончиво ответила я. — А отец Изабеллы Павловой является вашим партнером? Писали, что он вместе с вашим папой бизнес создавал.
Он усмехнулся, уселся поудобнее и стал молча листать газеты.
— Ну и какой смысл задавать вопросы, если вы сами ничего не говорите? — не выдержала я.
— Или это за то, что я сегодня спросила на пресс-конференции? Я правда не знала и очень-очень сожалею, — тихо добавила я, вконец смутившись.
Чувство вины переполняло. Мне было очень важно, чтобы он не думал обо мне плохо, чтобы он простил меня.
— Я многого из этого не знаю, Василиса, — неожиданно просто признался Кощей. — Эти статьи могут рассказать мне так же много нового, как и вам.
