Память сегодня работала просто на ура! Где она раньше была?
«Эти две недели я буду очень занят». Конечно, будешь. Пока не объявят результаты тендера. Интересно, не об этом ли Олег разговаривал с мэром, оставив меня одну в галерее?
Что-то не сходилось… я не знала, что именно, но это мешало мне выстроить всю цепочку до конца. С москвичами даже Олегу будет непросто тягаться. Я это понимала. И они… Но про них стало известно совсем недавно, после того как мы приехали из пресс-тура. Зачем все это нужно было? Зачем такие хитрости? Это обычный тендер, то есть, конечно, необычный — такой кусок земли у нас с 1990-х не продавали, но он совершенно законный, нормальный.
Вроде как…
Я старалась думать о тендере. Пока все не раскручу до конца, не знаю, что сделаю. Думать об Олеге как о своем любимом просто запретила. Отрезала что-то внутри себя. Главное, не раскиснуть сейчас. Иначе никогда правды не узнаю.
Телефон загудел где-то под боком и заставил вернуться в реальность.
— Вась? Добралась? С заметкой можешь не торопиться, то есть присылай, но вечером.
Все равно сейчас ставить некуда: все места заняты. — Виолетта замолчала, но не торопилась прощаться. И я поняла почему. — Главред письмо разослал всем, посмотри, тебе может быть интересно.
Ну это вряд ли! Но все же открыла ноут.
«Коллеги, приветствую! У нас в редакции освободилась ставка специального корреспондента. Надеюсь, никому не надо объяснять, что это значит. Мы решили пока не брать никого со стороны и провести внутренний конкурс на замещение этой позиции.
Участие может принять любой журналист редакции. Все, что нужно, — выяснить и написать заметку о том, кому достанется земля в «Покровском».
Глава 68
Заметка писалась легко, пальцы бегали по клавиатуре очень быстро. Никаких затыков или сомнений. Может быть, потому, что текст на самом деле успел сложиться в голове еще до того, как я создала новый документ в ворде?
Поставила точку. Не поверила сначала, что это все. Безумно хотелось перечитать его заново, но это неправильно.
Сейчас текст покажется мне идеальным, потому что я до сих пор в нем. И Жора, и Виолетта, когда было время, всегда говорили, что материал должен «отлежаться». Его надо прочитать в другом, более спокойном, даже отрешенном состоянии. А еще ругались, что Интернет превратил журналистику в бешеную гонку, из-за которой страдает качество текста.
Но у меня было время. Я знала это. Почему-то была уверена, что Мамаева не расскажет, как накосячила.
